Он рассказал всё. О смерти отца, о своём возвращении, о Кассандре и её брате. О Ренцо Дель Торо, восставшем из мёртвых. И о предательстве Лео. Он говорил спокойно, без эмоций, излагая факты, как в полицейском отчёте. Но Сэл Веласко слышал то, что было между строк. Он слышал ярость, жажду мести и холодную решимость идти до конца.
Когда рассказ был окончен, Сэл долго молчал, глядя в свою пустую чашку.
— Ренцо… — проскрипел он. — Я всегда знал, что он змея. Твой отец был слишком доверчив. Он верил в честь. А Ренцо верил только в нож, который держит за спиной. Но я думал, что Антонио с ним покончил.
— Он выжил. И он стал сильнее. У него люди, деньги. Он действует не как бандит. Он действует как стратег.
— А у тебя? Что есть у тебя? — прямо спросил старик.
— У меня есть имя моего отца. И у меня есть вы, — так же прямо ответил Рафаэль.
Сэл Веласко горько усмехнулся.
— Я? Посмотри на меня. Я — развалина. Мои люди либо мертвы, либо на пенсии, либо продались новым хозяевам. Моя власть — это воспоминание. Кости прошлого.
— Кости прошлого — это самый крепкий фундамент, — возразил Рафаэль. — Ренцо строит свой замок на песке — на предательстве и страхе. Я хочу построить крепость на верности. Мне не нужна армия. Мне нужны несколько хороших людей. Старая гвардия. Те, кто был верен моему отцу не за деньги, а по убеждениям. Те, кого Ренцо списал со счетов.
Он наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул огонь, который Сэл не видел уже много лет.
— Вы знаете этих людей, Сальваторе. Вы знаете, где их найти. Я не прошу вас воевать. Я прошу помочь мне собрать армию призраков. И мы нанесём удар оттуда, откуда он не ждёт. Мы не будем отвоёвывать улицы. Мы вырвем у него из-под ног землю, на которой он стоит.
Старик смотрел на него, и в его старых, выцветших глазах что-то менялось. Боль уступала место интересу. Апатия — азарту. Сын его друга был не просто мстителем. Он был лидером. Таким же, как его отец, но другим — более жёстким, более голодным, закалённым в огне предательства.
— Это ход ва-банк, — медленно проговорил Сэл. — У тебя почти нет шансов.
— У меня нет другого выбора, — ответил Рафаэль.
Сэл Веласко кивнул. Он достал из внутреннего кармана старого пиджака записную книжку и ручку.
— Есть один человек. В Чикаго. Его зовут Джино «Кузнец». Он был лучшим подрывником у твоего отца. После развала он ушёл на покой, открыл автомастерскую. Но я знаю, что он скучает по старым временам. Ещё есть Марко «Тихий» в Майами. Лучший специалист по слежке и прослушке. Сейчас разводит орхидеи. И…
Он писал имена и адреса, комментируя каждого. Это были забытые солдаты, списанные со счетов ветераны, живущие тихой жизнью. Но Сэл знал, что под пеплом рутины в каждом из них тлеют угли старой верности и жажды дела.
— Скажи им, что Сэл Веласко собирает долги за партию в покер, которую мы не доиграли с Антонио, — сказал он, протягивая листок Рафаэлю. — Они поймут.
Он поднялся, опираясь на стол.
— Я стар, парень. Я не могу сражаться рядом с тобой. Но я могу открыть для тебя несколько старых дверей и подпереть их, чтобы они не закрылись за твоей спиной. Используй это с умом. И отомсти за отца.
Старик развернулся и, не оглядываясь, медленно пошёл к выходу. Рафаэль остался один, с листком бумаги в руке. На этом листке были не просто имена. Это были кости прошлого, из которых ему предстояло собрать скелет своей новой армии.
Глава 14. Кровь из праха
Строительство плота стало их общей Голгофой и единственной молитвой. Дни напролёт, от рассвета до заката, они трудились с остервенением обречённых. Кассандра, чьи руки уже были покрыты мозолями и царапинами, таскала из леса сухие, упавшие стволы деревьев. Она выбирала те, что были полегче, в основном молодые сосны и ели, но даже их вес был неподъёмным для её истощённого тела. Каждый метр, отделявший поваленное дерево от берега, превращался в пытку. Она упиралась, скользила на влажной земле, падала, но снова поднималась, движимая упрямством, которое было сильнее боли.
Томас, несмотря на звенящую слабость, заставлял себя помогать. Он не мог таскать брёвна, но его разум, острый и аналитический, снова заработал. Он стал архитектором их ковчега. Сидя на берегу, он показывал сестре, как правильно выбирать стволы, как очищать их от сучьев с помощью острого камня, как располагать их параллельно друг другу. Ему удалось вспомнить все инженерные принципы, о которых когда-то читал: как распределить вес, как создать устойчивую конструкцию.А главным инструментом стали слова и чертежи на прибрежном песке.