Однажды ночью Кассандра проснулась от его крика, полного первобытного ужаса. Он метался в постели, его глаза были широко раскрыты, но взгляд был пустым, направленным куда-то вдаль, в невидимую точку.
— Нет! Хватит! — шептал он, его голос был полон отчаяния, почти мольбы. — Я не… я не он!
Она тут же обняла его, прижимая к себе, пытаясь успокоить. Рафаэль был горячим, его тело покрывал холодный пот, а мышцы были напряжены, словно он боролся с невидимым врагом.
— Рафаэль, это я. Кассандра. Ты со мной. Ты в безопасности.
Его взгляд медленно сфокусировался на ней, и в нём отразился такой ужас, такая боль, что её сердце сжалось в тисках. Он видел не её, а что-то другое, что-то, что терзало его изнутри.
— Они… они хотели… они хотели сделать меня… идеальным. Проектом.
Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом, оставляя солёные дорожки на коже. Он был сломлен, его разум разрывался на части, словно хрупкое стекло. Он видел себя в лабораториях, привязанным к креслу, его тело обездвижено, а разум подвергается безжалостным экспериментам. Он слышал голоса, которые обсуждали его, как объект, а не как человека, анализируя его реакции, его сопротивление. Он чувствовал боль от процедур, которые должны были стереть его личность и заменить её чем-то новым, чем-то, что служило бы их целям.
— Ты не проект, — твёрдо сказала Кассандра, прижимая его к себе ещё крепче, словно пытаясь защитить от самого себя. — Ты Рафаэль. Мой Рафаэль. Ты — это ты.
Но он уже не был так уверен. Кто он? Человек, которого она знала и любила, с его страхами и надеждами, с его прошлым, которое они пытались оставить позади? Или Элиар — хладнокровный агент, созданный теми, кого он теперь ненавидел больше всего на свете, безжалостная машина, лишённая эмоций и сомнений? Границы между этими двумя личностями стирались, и это пугало его больше всего. Он начинал сомневаться в своей личности, в каждом своём воспоминании, в каждом своём чувстве. Были ли его эмоции настоящими, или они были лишь частью программы, заложенной в него? Была ли его любовь к Кассандре истинной, или это тоже было результатом манипуляций, способом контролировать его?
Кассандра стала его единственной опорой в этом безумии. Она не отходила от него ни на шаг, пытаясь помочь отличить реальность от фантомов прошлого. Когда он впадал в транс, её голос был единственным, что могло пробиться сквозь пелену кошмара. Она говорила с ним, называя по имени, напоминая о моментах их совместной жизни, о том, кто он сейчас, о каждом их поцелуе, каждой улыбке, каждом слове. Она держала его за руку, когда он дрожал от страха, и обнимала, когда он задыхался от панических атак, её прикосновения были единственным, что возвращало его в реальность.
— Это всё нереально, Рафаэль, — шептала она ему, когда он снова видел перед собой белые стены, залитые ярким светом. — Это просто воспоминания. Они не могут причинить тебе вреда сейчас. Ты здесь, со мной.
Но для него они были реальны. Боль, страх, ощущение бессилия — всё это было настолько живым, настолько пронзительным, что он не мог отделить себя от этих образов. Он видел, как его разум разбирают на части, как его личность стирают, заменяя её чем-то чужим, чем-то, что не принадлежало ему. Он чувствовал, как его воля медленно угасает под натиском этих воспоминаний, как он теряет контроль над собой.
— Они хотели, чтобы я забыл, — произнёс он однажды, его голос был полон горечи и отчаяния. — Забыть, кто я. Забыть, что они сделали. Забыть боль.
— Но ты помнишь, — ответила Кассандра, её голос был твёрдым, несмотря на слёзы, стоявшие в её глазах. — И это главное. Ты борешься. Ты сильнее, чем они думают.
Она чувствовала, как эта борьба истощает его. Его глаза стали впалыми, на лице появилась постоянная тень усталости, не исчезавшая даже после сна. Он ел мало, спал урывками, постоянно находясь на грани между двумя реальностями, его тело и разум были на пределе. Она видела, как он медленно угасает, как его жизненная сила покидает его, и это причиняло ей невыносимую боль. Она чувствовала себя беспомощной, не зная, как ему помочь, как вытащить из этой бездны.
Майкл, наблюдая за состоянием Рафаэля, был глубоко обеспокоен. Он проводил бессонные ночи, пытаясь найти информацию о подобных случаях, о методах тех, кто называл себя «Архитекторами», но всё, что он находил, лишь подтверждало его худшие опасения. Это была не просто промывка мозгов, а глубокое вмешательство на нейронном уровне, способное полностью переписать личность человека, стереть его воспоминания, изменить его характер, его моральные принципы. Он обнаружил упоминания о проектах, направленных на создание идеальных агентов, лишённых эмоций и сомнений, полностью подчинённых воле своих создателей.