Как это печально.
Когда бармен ставил напитки, я задался вопросом, не спросить ли его имя. Но тогда мы, вероятно, подружились бы, и с ним случилось бы что-то ужасное. Поэтому я просто буркнул, а он спросил:
— Ты видел пилот Дедвуда на Sky прошлой ночью?
Я был в постели к девяти, приняв ещё одну снотворную, чтобы облегчить боль, вспыхнувшую в моём сердце. Я покачал головой.
— Это было мощно, реально грязно, язык был свирепый. Я насчитал fuck тридцать раз.
Есть ли у этого ответ? Ответ, который находится на каком-то уровне здравомыслия? У меня его не было.
Он добавил:
— Тебе бы понравилось.
Это лестно или это просьба о пощёчине? Я пропустил это мимо ушей, решив посмотреть следующую серию.
Я уже собрался уходить, когда вошёл какой-то парень, огляделся, подошёл ко мне и спросил:
— Могу я угостить тебя виски?
Я видел многих мужчин, женщин тоже, разрушенных бухлом, их лица — свидетельство всего, что может предложить ад, но этот парень был похож на те фотографии Буковски в его последние дни. Не очень хорошо. Под всем этим разрушением, рискну предположить, ему было всего около тридцати, но красные глаза видели то, с чем мог справиться век боли.
Я спросил:
— Там снаружи висит вывеска: Собирайтесь здесь, все чокнутые — если хотите найти собаку или вообще сойти с ума, то это место для вас?
Он уставил на меня налитые кровью глаза и повторил:
— Собаку? Какую собаку?
Я знал, что это может продолжаться некоторое время, поэтому перешёл к делу, рявкнул:
— Ты искал меня?
Вопрос, казалось, сбил его с толку, и он исчез. Я списал это на погоду — бури выманивают сумасшедших, как зов дикой природы. На сиденье рядом со мной лежал таблоид, и я взглянул на заголовки, главная новость: ВТОРАЯ СВАДЬБА БРИТНИ НЕЗАКОННА\! Это занимало большую часть первой полосы, а в углу была маленькая заметка о британском заложнике в Ираке. Его похитили вместе с двумя американцами, которым теперь отрубили головы — его судьба буквально висела на нитке. Его семья умоляла Тони Блэра помочь. Прежде чем я успел перевернуть на третью страницу, где история продолжалась, парень вернулся, сжимая в дрожащем кулаке большую порцию виски.
Он сказал:
— Извини, чувак. Мне нужно было, типа, прийти в себя, собраться.
Его тело тряслось. Если это он в форме, упаси Боже мне увидеть, как он разваливается. Я решил сменить паб — похоже, весь чертов город знал, что меня можно найти в Garavan's. Что беспокоило меня, так это то, что он был так похож на меня. Его состояние — я сам бывал там так много раз и в своём нынешнем обличье был всего в одном-двух напитках от его местности.
Он протянул руку:
— Я Эоин Хитон.
Я взял его руку. Она была покрыта потом, и после того, как я отнял свою, мне пришлось бороться с желанием вытереть её. Я почувствовал понимание, которое испытываешь к собрату по страданию, но не хотел знать, и уже собирался мягко отшить его, когда он сказал:
— Я как ты.
Блядь.
Словно он прочитал мои мысли. Я сделал движение, чтобы встать. Мне действительно не нужна была эта херня, и если он был серьёзно конченым, что ж, слишком плохо, tough luck и всё такое, но эй, не моя проблема.
Он сказал:
— Я был Гарда, и меня вышвырнули.
Я снова сел, моя собственная печальная карьера пронеслась перед глазами. Он спросил:
— Разве ты не врезал одному политику, прямо в рожу?
И так началось моё славное нисхождение в годы боли.
Его лицо просветлело при мысли о моём поступке, первый признак жизненной силы, который он проявил. Я видел, что в глубине души он был приличным человеком, с оттенком наивности, но с существенной — как бы это назвать? — добротой, если такое ещё существует в мире, где безумные браки поп-звезды получают больше внимания, чем неминуемое отрубание головы человеку.
Я сказал:
— Ну, я кое о чём жалею.
Он горел желанием согласиться со мной, спросил:
— Ты жалеешь, что ударил его?
— Нет, я жалею, что ударил только раз.
Он громко рассмеялся, с оттенком истерии, затем резко оборвал, уставился на меня, спросил:
— Что с твоим голосом?
Я знал, что он стал более гортанным, чем обычно, словно я наглотался гранита, и он причинял мне боль в последние дни.
— Выкуришь тысячу сигарет и выпьешь достаточно гнилого виски, это плохо сказывается на дикции.
Он был разрываем между сожалением, что упомянул об этом, и определённым волнением от того, что находится так близко к человеку, который был… в перестрелке. Любопытство взяло верх, и он спросил:
— Каково это было, если не возражаешь, ну знаешь, когда это случилось с тобой?
Что ответить? Что это было весело и что поэтому от тебя в полдень пахнет сырым виски, или что ты страдаешь, как предупреждали врачи, посттравматическим стрессовым синдромом?