— Ты сгоришь, сука.
Мой телефон зазвонил, и ответил мой солиситор. Он сказал, что местный аукционист спросил, не хочу ли я продать свою квартиру. Моей первой реакцией было «ни за что», но, ради интереса, я спросил, сколько он предлагает, и был близок к шоку, услышав сумму.
Я спросил:
— За квартиру?
Я не мог поверить.
— Жильё в центре города — на вес золота, и как инвестиция ты не проиграешь.
Всю свою сбитую с толку жизнь я принимал решения спонтанно, обычно плохие. Сейчас я сказал:
— Ладно, давай продадим.
Он был так же удивлён, как и я, и спросил:
— Ты уверен?
— Конечно нет, но всё равно продавай.
Я уже давно думал о серьёзных переменах в своей жизни. Если я продолжу в том же духе, Голуэй убьёт меня — он уже был очень близок к этому. И вот так, просто, я решил поехать в Америку. Я годами говорил, что хотел бы поехать — теперь у меня была возможность сделать это с некоторым шиком: махнуть во Флориду, найти богатую вдову, лежать на солнце.
Во Флориде бушевал четвёртый ураган, а я планировал туда поехать. Как всегда в моей жизни. Сначала я заеду в Нью-Йорк, впитаю город, потом проеду в Вегас, а затем на юг. Может быть, даже в Мексику. Моё сердце колотилось, ладони взмокли, и я понял, что взволнован при мысли о новой жизни. Боже, сколько же прошло времени с тех пор, как я был взволнован чем-либо? Я займусь делом о распятии для Ридж, посмотрю, смогу ли я раскрыть его, а затем уеду, оставив всё это дерьмо позади.
Я достал телефонный справочник, позвонил в туристическое агентство, забронировал вылет в Нью-Йорк из Шеннона с предварительной датой. Положил трубку и подумал: «Ты действительно это сделаешь».
Я сделаю.
Кому я скажу «до свидания»? Почти все, кого я знал, были на кладбище. Я посмотрел на часы. Мне хотелось выпить, чтобы отпраздновать, но я придерживался своей безумной сенсорной диеты. Моя голова была водоворотом мыслей. Это называется «скачущие мысли», ну, мои разгонялись до скорости света. Мысли о бегстве, как укол кристаллического метамфетамина, всколыхнули мою хрупкую нервную систему. Мексика — надо пересмотреть, потому что я только что прочитал роман Кема Нанна Tijuana Straits. Он писал, что там случаются действительно плохие вещи, и я задавался вопросом, будет ли это отличаться от моей нынешней жизни.
Я определенно буду путешествовать налегке. Всё, чем я владел, можно было положить в конверт и отправить по почте.
Во-первых, мне нужно поговорить с родителями убитого парня — мне не хотелось, но если я собирался это сделать, я должен был навестить. Я выпью свой кофе, крепкий, чёрный и горький, а потом поеду и, если ничего другого, выражу свои соболезнования. Уверен, это сделает их день. Им как раз не хватало совершенно незнакомого человека, который говорит, как ему жаль, а затем задаёт вопросы. Ох, блядь, если бы я только пил — пара напитков, и я бы заболтал осла.
Посчитаем:
Потревожить скорбящую семью = две большие порции Джеймсона.
Быть любопытным ублюдком = много, много пинт чёрного.
Новая жизнь на горизонте = одна бутылка чего-то быстрого и смертельного.
Для меня это звучало безумно логично, но моё оправдание в том, что я ирландец, и логика не играет никакой роли в моих рассуждениях.
Чувства были смешанными, когда я направлялся в Кладдаг.
Кладдаг известен во всём мире благодаря ирландскому обручальному кольцу: два сердца, соединённые и увенчанные короной. В центре — сердце. Носишь сердцем наружу — ищешь партнёра; носишь повёрнутым внутрь — уже занят.
Кладдаг — это уникальная часть истории не только Голуэя, но и всей Ирландии. Здесь было сообщество людей, живущих почти в изолированной деревне, почти отдельно от Голуэя, хотя город был всего в двух шагах. Основным средством к существованию была рыбалка. Их лодки были особенными, весом от восьми до четырнадцати тонн. Мужчины плавали вдоль всего побережья, а по возвращении их женщины, которые вязали сети, затем продавали улов. В отличие от других рыболовецких судов страны, отличительной чертой этих была открытая палуба. Их называли «Hookers».