Господи.
Я пробормотал какую-то банальность о их потере, и она кивнула. Я мельком увидел её глаза и пожалел, что не сделал этого. Если есть ступень за пределом агонии, за пределом мучений, она была там. Мы стояли, неловкое трио, никто не знал, что делать.
Поэтому я попытался:
— Ненавижу вторгаться, но я выясняю обстоятельства… Джона…
И, хоть убей, я не мог подобрать подходящего слова — смерть, гибель, убийство — всё слишком жестоко.
Вместо того чтобы спросить меня, на каком основании я этим занимаюсь, она сказала:
— Мы очень благодарны.
От отчаяния я спросил, можно ли мне увидеть его комнату, и отец провёл меня в маленькую заднюю комнату.
— Мы ничего не трогали.
Комната молодого человека: незастеленная кровать, книжный шкаф с автомобильными журналами, CD-плеер и стойка с музыкой. Я постоял там и задался вопросом, какого чёрта я делаю.
Через пять минут я вернулся к паре и спросил:
— Каким был Джон?
Меня накрыл поток любви и нежности. Он был обычным парнем — играл в футбол, работал в гараже, у него было много друзей.
Открылась входная дверь, и вошла девушка. Я сразу понял, что это их дочь, по фотографии на серванте. Трудно обмануть профессионального следователя.
Мать сказала:
— Мы оставим вас с Марией. Она и Джон были очень близки.
После того как они вышли, она уставилась на меня и спросила:
— Какое тебе до этого дело? Ты знал Джона?
Я сказал, что нет, но поскольку Гарда не добиваются прогресса, я хотел посмотреть, смогу ли я помочь.
Она переварила это, спросила:
— Тебе платят?
— Нет, но…
Она не злилась, просто была в замешательстве.
— Так ты просто хороший парень, который ходит и помогает, исправляет ошибки, так, что ли?
Прежде чем я успел ответить, она сказала:
— Ты полон дерьма.
Я почувствовал себя на более твёрдой почве. Агрессия мне подходит больше всего, без всей этой вежливой ходьбы на цыпочках, поэтому я сказал:
— Я бы подумал, ты будешь рада любой доступной помощи.
Она изучала меня минуту, не слишком довольная тем, что видела, затем сказала:
— Кому, блядь, какое дело, что ты там думаешь? Джон не вернётся. Сделаешь мне одолжение?
— Конечно, если смогу.
— Оставь нас в покое. Можешь? Иди играть в Супермена с кем-то, кому не всё равно.
Затем она проводила меня до двери, её язык тела говорил: Ты ушёл.
Когда она смотрела, как я начинаю уходить, она сказала:
— И ещё, мистер Тейлор, мятные конфеты не работают.
Я знал это, правда?
Вернувшись в квартиру, я поставил Тома Рассела Road to Bayamon. Там есть горько-сладкая песня «William Faulkner In Hollywood». Заставила меня тосковать по лучшей жизни, и мне пришлось остановить её на середине трека. Позвонил Ридж. Она ответила своим обычным враждебным тоном.
— Что? — буркнула она.
— Ты знала Гарда по имени Эоин Хитон?
Пауза, когда она оценивала, почему я могу спрашивать.
— Да, знала. Почему?
В её голосе была капля агрессии.
— Его вышвырнули, да?
Вздох, а затем:
— Да, он страдал твоей болезнью.
Мне не нужно было спрашивать, какой именно, поэтому я попытался:
— Он был хорошим Гарда?
Она выдержала паузу, затем сказала:
— Его вышвырнули. Насколько хорошим он мог быть?
Мне хотелось крикнуть ей, велеть спуститься с грёбаного высокого коня, но вместо этого я спросил — и мне пришлось напрячься, без сомнения, мне было буквально трудно слышать:
— Что он сделал, кроме пьянства? Каковы были основания для увольнения, или ты связана клятвой?
— Он взял взятку, чтобы отпустить человека за вождение в нетрезвом виде.
Мне нечего было сказать, поэтому она добавила:
— Ты, наверное, одобряешь это и думаешь, что с ним обошлись сурово.
Хватит, подумал я, поэтому выпалил:
— Откуда тебе знать, что я думаю?
Затем глубоко вздохнул и спросил:
— Ты знала, что у Джона был брат? Я был в семье, встречался с родителями и сестрой. Я действительно думаю — и это сильное чувство, нутром чую — тебе следует выяснить насчёт этого брата. Ты можешь это сделать? Всё, всё о нём, что сможешь достать.
Она молчала мгновение, затем спросила:
— Ты действительно думаешь, что это так важно?
— Абсолютно.
Я, по крайней мере, завладел её вниманием, и как раз перед тем, как она повесила трубку, она сказала:
— Ладно, что мне терять?
После того как я положил трубку, я действительно чувствовал себя довольным собой и понял, что в этот раз я веду эту чёртову игру вперёд.
10
«Я думаю, ты забыл меня».