— Это типа подкат? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Я сижу там, пью текилу. Хочешь присоединиться?
Она любила текилу — она доставляла туда в два счёта. Он не стал ждать ответа, просто пошёл и сел. Это ей очень понравилось. Обычно парни ноют, умоляют её присоединиться. Этот вёл себя так, будто ему плевать.
Она подошла и села напротив. На столе стоял ряд рюмок.
— Ты не боишься, что кто-нибудь украдёт твои напитки? — спросила она, оглядывая танцующих.
Он слабо улыбнулся.
— Никто не украдёт мои напитки.
Солидно.
Она подняла рюмку, сказала:
— За встречу! — и опрокинула её, почувствовав почти мгновенный удар.
Он смотрел на неё с лёгким безразличием.
— Выпей ещё, — сказал он.
Она выпила.
Затем, пока она наслаждалась действием, спросила:
— А ты не будешь?
Он напряг руки — она видела мускулы.
— Я на другом «трипе».
Гейл была поражена. Впервые за — сколько? — она заинтересовалась другим человеком. У этого парня были приёмы.
— В смысле, наркотики? — спросила она.
Он подвинул к ней рюмку.
— Это часть?
Она увидела пламя, поднимающееся в углу клуба, и импульсивно спросила:
— Ты видишь… огонь?
Он ответил понимающим взглядом, полуулыбкой:
— Я его зажигаю, это часть трипа.
Ей нужно было знать.
— А остальная часть трипа — что это?
Он наклонился и сказал:
— Я убиваю людей.
Это было так давно, что она чувствовала влечение к мужчине, к любому человеку, но этот парень — в нём была грация, гибкость пантеры и та аура тьмы, которую она так хорошо знала.
Он выпил рюмку, встал и сказал:
— Мне пора на прогулку к океану.
Не спросил, хочет ли она пойти, поэтому она просто последовала за ним.
Снаружи клуба он поймал такси и повернулся к ней.
— Тебе не страшно, что я могу сделать?
Текила прекрасно смешалась с её психозом, и она сказала:
— Тебе придётся постараться.
Он открыл дверцу такси, сказал:
— Я так и думал.
Он сказал водителю отвезти их в Солтхилл и откинулся, глядя прямо перед собой. Ей это понравилось — никакой необходимости в мелких разговорах. Она почувствовала восхитительное предвкушение, когда они проезжали мимо места сгоревшей машины. Её уже не было, но она всё ещё могла вызвать эту вибрацию.
— Там сгорела девушка, — сказала она.
Он даже не взглянул.
— Да? — как будто ему было плевать.
Он дал водителю чаевые из бумажника, полного денег, и ей пришло в голову, что она могла бы забрать их позже, после того как разделается с ним. Такси отъехало, и он сказал:
— Хочешь денег — попроси, не пытайся украсть.
И он направился к воде.
Она хихикнула, виня в этом текилу, и сказала себе:
— Я влюблена.
Они просидели и проговорили около двух часов. Он рассказывал, как море смывает всё, а потом замолкал. Она не могла поверить, что он ни разу не сделал на неё наезда.
— В твоём бумажнике я видела девушку. Она твоя жена? — спросила она.
Он покачал головой, встал и сказал:
— Пойдём, я отведу тебя домой.
И взял её за руку. Его прикосновение было электрическим. Она была поражена собой: позволила ему всё контролировать.
Он поймал другое такси, попросил водителя высадить её у её адреса, и когда она выходила, он сказал:
— Хочешь увидеть меня снова — я буду на пляже в пятницу вечером, около одиннадцати. Я принесу выпивку и кое-что ещё.
И она стояла на тротуаре, желая пригласить его зайти.
Она спросила:
— Как тебя зовут?
Он посмотрел на неё с усмешкой и сказал:
— Не зацикливайся на ярлыках. Ищи суть… то, что лежит в основе.
23
«Все, кто считает важным внешние вещи, глупы внутри».
Было раннее утро. Пришёл почтальон, принеся казённое письмо. Я сварил крепкий кофе, поджарил тост, но аппетита не было, разорвал конверт. Оно было от риелтора.
Я прочитал его в изумлении, хрустя твёрдым тостом и ничего не чувствуя. Поступило три предложения о покупке. Цифры были нелепыми. Я не мог осознать, что такие суммы денег вообще доступны. Голуэй, как считалось, был самым дорогим районом в стране, а цены на дома были за гранью безумия. Всё, что мне нужно было сделать, — сказать «да» самому высокому предложению, и я стану богатым… и бездомным. Последнее было знакомо, но первое — каково это будет?
Стук в дверь. Я отложил письмо в сторону, решив, что это Ридж.
Это был Стюарт, одетый цивильно: умное пальто, шёлковый шарф небрежно повязан вокруг воротника, тёмные стильные брюки. Его ботинки ослепляли своей зеркальной полировкой.