Он достал из кармана рацию и поднёс ко рту:
— Лукас, это Дакир, как слышно?
— Слушаю тебя, Дакир. На главных воротах всё спокойно, — раздался из рации мужской голос.
— Хорошо. Сейчас к воротам едет мотоцикл, Чейз за рулём, с ним девчонка, что находится под следствием. Открой ворота и пропусти их.
Какое-то время рация молчала.
— Как понял меня, Лукас? — повторил Дакир.
— Но… ведь… Они ведь под следствием. Разве я могу…
— Это приказ, — перебил Дакир. — Брату Чейза стало хуже, Чейз едет за лекарством. Почему с ним девчонка не должно у тебя вызывать вопросов. Вся ответственность за их побег лежит на мне. Всё, что нужно сделать тебе, это открыть ворота, выпустить их, закрыть ворота и забыть об этом. Всё ясно?
Снова тишина.
— Всё ясно, — ответил Лукас. — Вижу их.
— Хорошо, — выдохнул Дакир в рацию. — Если кто-нибудь будет задавать вопросы, говори, что это мой приказ. Чейз и девчонка единственные, кто не должны знать, что приказ от меня. Сделай вид, что это твоя инициатива.
— Понял.
— Конец связи.
Отсюда ворот было не видно, поэтому Дакир повернулся к Кире и нежно поцеловал в висок.
— Ты ведь взяла у неё образец крови? — спросил он.
— Даже больше, чем надо.
Дакир кивнул.
— Послушай, — Кира заглянула в его уставшие глаза, — если бы Ронни не стало хуже, мы поддерживались бы первоначального плана? Был бы суд и так далее…
— Скорее всего.
— Но зачем надо было отправлять её с Чейзом? Ты ведь так старался сделать всё, чтобы она осталась! Ты даже пошёл на то, чтобы Лари успел нанести ей два удара плетью! Дакир, — Кира перевела дыхание, и продолжила более спокойно: — я ведь тебя знаю, ты не поступаешь так с людьми. Ты знал про кодекс и всё равно позволил Блейку назначить наказание. Для того чтобы она получила свои удары и, привязавшись к больничной койке, задержалась в Кресте. Ради этого, ты позволил изуродовать спину этой девчонки ни за что, а теперь отпустил её? Так просто?
Дакир снисходительно улыбнулся и провёл ладонью по её взлохмаченным волосам.
— Послушай, эта девчонка — крепкий орешек и иногда, чтобы пробить скорлупу, надо нанести несколько ударов. Я пытался, как мог, чтобы она доверилась мне и поняла, что только под моей защитой будет в безопасности, здесь, в Кресте. Но первый удар не расколол её. И думаю, что новое наказание, которого даже не было в моих планах, тоже не раскололо бы такую, как она. Значит, нужно действовать другим методом. — Он отвёл взгляд к небу. — Ты ведь знаешь, как она важна, и я не хочу становиться с ней врагами, я хочу показать ей правильный путь — наш путь. У меня в запасе был другой план, и сейчас пришло его время.
— План, который позволил ей попасть за ворота? А если её убьют там?
Дакир снова мягко улыбнулся:
— Она не одна, с ней Чейз. А он один из лучших бойцов Креста.
— Да он тут каким вообще боком? Ты разве не знаешь, что между ними двоими не происходит ничего хорошего? И ты ведь знал, что Чейз взбесится, когда узнает про брата, и помчится за лекарствами, зачем рассказал ему? Дакир! Я вообще ничего не понимаю!
Дакир тяжело вздохнул:
— Я рассказал, потому что Ронни его брат. Я не мог не сказать.
— Ладно, но ты уверен, что было правильным освобождать и Джей? Зачем сделал Чейза её освободительным билетом? А что если бы он не взял её? У нас были ли проблемы — она только что вырубила Блейка! Пускай бы Чейз ехал один; Джей бы оправдали, ну или назначили наказание, уверена, ты бы добился того, чтобы оно было не смертельным, во всяком случае, мы смогли бы вернуться к первоначальному плану. Мы бы придумали другой способ для того, чтобы она передумала уходить.
Взгляд Дакира помрачнел:
— Она знает про снайперов.
Брови Киры сдвинулись:
— Что?
— Да, Кира, — вздохнул Дакир, — я рассказал ей, а она всё равно не передумала уходить. Она стала ещё более строптивой, чем была сначала. Наказание Блейка только придало ей сил. И ярости.
— Но как она собиралась бежать?
— Не знаю, но она скорее умрёт, чем подчиниться чьим-то правилам. Она скорее выйдет за ворота и получит пулю со снайперской винтовки, чем станет жителем Креста и приклонит перед Блейком колени. Поэтому я и пытался стать ей другом, передо мной не нужно было бы этого делать. Но у неё есть какое-то дело. И, кажется, она ни за что не остановится, пока его не выполнит.
— Ладно, то есть ты собираешься продолжать внедряться к ней в доверие. Но, Дакир, боюсь теперь, возникла существенная проблема — Чейз только что вывез её за ворота! И при чём здесь вообще этот парень? Почему он?
Дакир внимательно вгляделся в чёрные, как ночь глаза Киры:
— Потому Чейз, станет тем, из-за кого она сюда вернётся.
— А она вернётся?
— Она обязательно вернётся.
Глава 25
После того, как мои пальцы превратились в десять бесполезных, отмороженных конечностей, Чейз, наконец, остановил мотоцикл.
Он снял с головы шлем, повесил на руль, и, даже не взглянув на меня, принялся разворачивать лист бумаги, очень похожий на мою карту. Постойте. Да это и есть моя карта!
— Откуда она у тебя? Ты ведь должен был отдать её Дакиру! — осведомилась я, растирая замёрзшие ладони одна об одну.
У Чейза вот, например, были перчатки, а мои пожитки такой роскоши не предусматривали. Даже моя шапочка и та была утеряна.
— Дакир отдал, — бросил Чейз.
Он со мной разговаривает, или с мотоциклом?!
— Кому-кому? Тебе?
— Мне. Вместе с ключами от «Харлея».
Ничего себе.
Я достала из рюкзака пистолет и сняла с предохранителя. Чейз тут же бросил на меня хмурый взгляд.
— Это для тварей, — сообщила я, обшаривая глазами пустырь на котором мы остановились. Он был покрыт тонким слоем снега. — Значит, Дакир знал, что ты сбежишь?
— Догадывался, — Чейз вернулся к изучению карты.
— Постой. — Я нахмурилась. — Кира сказала, что это она рассказала тебе про состояние Ронни. Ты даже чуть не впечатал её в пол вместе с охранниками.
— Дакир мне сказал! Слушай, это имеет значение? Можешь замолчать ненадолго?
Какие мы раздражительные.
— Ладно. — Я фыркнула и принялась притоптывать на месте, разгоняя кровь по венам. — И куда мы едем?
— Я еду. Ты просила вывезти тебя из Креста. — Чейз бросил короткий взгляд на мои трясущиеся от холода руки, и кивнул в сторону. — Не за что. Вон дорога.
Я скривилась. А ещё недавно этот парень был таким милым, когда думал, что я при смерти? Может вскрыть себе вены?..
Я села на мёрзлую землю, положила пистолет у ног и достала из рюкзака маленькую железную баночку и пол литровую бутылку с водой. Спасибо, Кира.
— Что это? — Голос Чейза звучал удивлённо.
— Кофе.
Порывшись в рюкзаке, я нашла свой старый, но выстиранный бинт, разложила на снегу и густо посыпала растворимым кофе (к слову, кофе сейчас стоит, как Ламборджини до Конца света). Полила всё это дело водой из бутылки — совсем не много, — и тщательно растёрла.
Чейз всё ещё наблюдает за мной? Да, ладно!
Куртку пришлось снять, закатать рукав огромного свитера и только тогда, перемотать свежую повязку на предплечье, бинтом с насыщенным кофейным ароматом.
Сделав пару глотков воды, я сложила свои «драгоценности» обратно в рюкзак, натянула куртку, подняла с земли пистолет, встала на ноги и протянула Чейзу свободную руку.
— Давай карту.
Представить только, его лицо выглядит недоумённо! И всё-таки я способна удивить этого парня.
Из слов Киры перед моим побегом: «Кофе — сильнейший очиститель воздуха. Он даже от устоявшегося запаха трупа может избавить. Надеюсь понятно, зачем я тебе его отдаю? Чтобы не вздумала его пить!»
— Кофе перебивает запах крови, — неохотно ответила я на взгляд Чейза и потрясла рукой. — Давай карту. Дорога там. Карта моя. Я ухожу. — Раздражённо закатив глаза, я опустила руку. — Что? Думал в ноги к тебе упаду и стану умолять подвести до Ангела?
— Иди. — Чейз дёрнул бровями, и я даже не заметила, как сексуально упали пряди волос на его глаза. И на налитые кровью пухлые губы, до сумасшествия идеальной формы, я тоже не смотрела!
— Карту я тебе не отдам.
— Ладно. — Я пожала плечами. — Разбирайся в ней сам. Ты ведь уже большой мальчик, да?
Я закинула рюкзак на плечи и пошлёпала к тому, что осталось от шоссе.
Я разбиралась в этой карте несколько месяцев. Там всё было зачёркнуто и перечёркнуто. Трещины в земле, через которые не проехать, помечены чёрными кругами. Наиболее опасные участки дорог красными. Звёздочки указывали на то, что в этих лесах ещё есть дичь. Скопления тварей были обозначены большими и толстыми восклицательными знаками, хотя эта информация не могла быть долговечной: вряд ли твари из тех, кто долго задерживается на одном месте. Пунктирная линия — наиболее безопасный путь. Двойная — вполне пригодный, но трудно проходимый. Толстая и чёрная линия — забудьте про эту дорогу — её больше нет.
Без помощи посторонних: охотников, разведчиков, которым я неплохо платила за молчание и информацию о местах и дорогах на карте, я бы никогда в ней не разобралась. Так что…
Раз… Два... Три…
— Стой!
Не дождёшься.
Четыре… Пять…
— Да чтоб тебя. Стой!
Я развернулась.
— Хорошо, — прорычал Чейз, протягивая мне карту. — Покажи мне нормальную дорогу до Миннесоты и можешь забирать её!
— Миннесоты? — я, нахмурившись, уставилась на дорогу, с которой мы съехали. — Это что, 35-я магистраль?
Я быстро приблизилась к Чейзу и выдрала карту у него из рук. Вот Рокфорд — Скала. Де-Мойн: где-то в этом районе находится Крест. Если мы едем в Миннесоту, то сейчас находимся на вот этой жирной пунктирной линии — наиболее безопасной дороге, — на автомагистрали I-35. Я провела по ней пальцем и остановилась в том месте, где пунктирная линия превращалась в толстую и чёрную — где-то в районе Оватонны. Значит дальше не проехать — возможно, сильный обвал, или огромные трещины. Одно ясно — эту дорогу не зря отметили чёрным. Придётся ехать в объезд.
Я скептически уставилась на Чейза: