— Куда говоришь едешь?
Чейз сунул руки в передние карманы джинсов и с трудом скрывая раздражение, выдохнул:
— В Миннеаполис.
— Понятно. — Я кивнула. — Значит нам по пути.
Чейз нахмурил брови:
— Ты там что забыла?
— Видишь вот эту магистраль? — Я ткнула пальцем в карту. — Она ведёт из Миннеаполиса в Северную Дакоту. Где-то здесь, — я тыкнула пальцем в точку под названием Бисмарк, — рядом с этим городом, находится…
— Ангел, — закончил за меня Чейз.
Я твёрдо посмотрела ему в лицо:
— И ты меня туда отвезёшь.
Кажется, я сказала, что до невообразимости глупое, раз даже мистер-каменное-лицо рассмеялся.
— Нет, ты всё-таки чертовски забавная!
Мило.
— Ты знаешь, какие лекарства нужны Ронни? — поинтересовалась я совсем не весело.
— Имею представление!
— Достаточное представление? — Я вскинула одну бровь.
Чейз прищурился:
— Хочешь помочь найти лекарства?
— Помогу, если ты потом предоставишь мне найти рабочий транспорт, на котором я смогу поехать в Северную Дакоту.
Некоторое время наши взгляды играли в войну.
Чейз заговорил первым:
— Ты хоть знаешь, сколько туда ехать?
— Не на много дальше, чем отсюда в Миннеаполис.
Ещё пауза.
— Ангел не откроет тебе ворота, это самоубийство, — тихо произнёс Чейз.
— Это мои проблемы. Ну, так что, по рукам? Ты найдёшь мне транспорт? Или можешь найти себе, а мне отдать мотоцикл. — Я ухмыльнулась.
Выражение лица Чейза было таким, словно его разрывает на две части.
— Откуда тебе знать, какие нужны лекарства для лечения астмы?
— Я часто играла в доктора, после того, как в один прекрасный день, дядя Конец света забрал остальные игрушки. — Ладно, глупая шутка. — Я читала книги. Очень много. И все по медицине. Ну, и у меня отличная память.
— Зачем ты их читала?
— Затем, что хотела кое-что выяснить, и по близости, к сожалению, не было ни одного знатного профессора медицинских наук, чтобы просветить меня. Например, о том, в какую чертовщину превратились клетки моего ДНК. Ну или… или просто о том, как сломать кости так, чтобы они больше никогда не срослись. Так, для саморазвития.
Чейз сверлил меня недоверчивым взглядом.
— Что? Не веришь? — прошипела я.
— Ладно.
— Я могу…
— Хорошо, я помогу тебе! — перебил Чейз. — А ты найдёшь лекарства, которые нужны Ронни.
— Даёшь слово?
— Даю слово.
Судя по бледному диску зимнего солнца, сейчас был полдень. До Миннеаполиса ещё часа три езды, это если дальше ехать без остановок. Но перед Клакрс-грувом надо будет съехать на 90-ю автомагистраль, а с неё выехать на 52-ю, которая помечена двойной линией, а значит, на ней могут ждать сюрпризы. Но другой дороги нет, так что и обсуждать больше нечего.
Чейз заверил, что мог бы и сам разобраться в линиях и отметках на карте. Что всё оказалось достаточно просто, на это всего-навсего понадобилось бы немного времени. Конечно. Я даже спросить не стала. Уверена, он бы справился с работой, которая заняла у меня месяцы, за считанные минуты!
Я всунула ему в руки кусок хлеба и немного вяленого мяса — собойка Киры оказалась весьма кстати, потому что со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни крошки. У Чейза уверена — тоже, но он ведь ни за что в этом не признается.
Он сообщил, что на отдых и еду осталось ровно пять минут, и если я не управлюсь, то придётся доедать на ходу… или на бегу.
Мы сидели спина к спине, в одной руке хлеб с куском мяса, в другой пистолет — и у меня и у Чейза.
— Почему Миннеаполис? — спросила я, не стесняясь набитого рта — он же сам сказал есть быстрее.
— Потому что в Де-мойне ничего не осталось. Там всё подчищено, и не только Крестом.
— Есть ещё Канзас-сити. Он ближе Миннеаполиса.
— Этого города больше нет, он, как и большинство других провалился под землю. Теперь это просто большая могила.
Я задумалась, припоминая карту:
— На карте он не отмечен, как исчезнувший город.
— Его нет. Можешь поверить. Я был там.
— А Миннеаполис? Ты уверен, что и он не провалился?
— Не уверен.
Я сделала глоток воды и передала бутылку Чейзу.
— Откуда ты знаешь, как устроены солнечные батареи? — Чейз продолжал разговор.
Я коротко вздохнула.
— Мой отец работал в компании, которая занималась проектированием атомных электростанций, и… ну мягко говоря, был большим фанатом этого дела. Даже за ужином он обсуждал свою работу. Ну и, как я уже говорила, у меня отличная память. — Я выдержала недолгую паузу, глядя в сторону далёкого леса. — Как вы вообще додумались до солнечных батарей? Это ведь была идея Дакира? Угадала? Вот только зимой ваш барьер не способен зажарить насмерть, так ведь?
— Зимой он работает ещё лучше. Ему хватает света от снега, и солнечного света тоже вполне достаточно, таким батареям не нужны прямые лучи, для того, чтобы вырабатывать электричество. Они отражают свет, а зимой его гораздо больше.
В следующую секунду, как будто кто-то щёлкнул выключателем и с неба, как белые порхающие мотыльки, посыпались большие хлопья снега. Этот снег был слишком идеальным для Нового мира, он не вписывался в общую картину бедствий. Этот мир пропах смертью. Он стал кривым и неслаженным, а идеальной круглой формы снежинки, словно насмехались над всеми нами, дразня своим великолепием, потому что зима пройдёт, снег растает, а мир продолжит гнить дальше.
Спина Чейза была тёплой и большой, и я предпочла снегу, сконцентрировать внимание на том, что сейчас она прижата к моей — израненной. Раны хоть и не кровоточили больше, но ещё болели, но это было слабой причиной для того, чтобы отодвинуться от Чейза подальше.
— Где сейчас твой отец? — спросил он.
Я пожала плечами и устремила взгляд к небу.
— Не знаю. Возможно жуёт чьё-то сердце и запивает кровью. А возможно стал удобрением. Его заразили через полгода, после Конца света.
Я услышала, как Чейз вздохнул. Кажется, что-то всё же поменялось в его отношении ко мне, раз он заинтересовался моим прошлым. Далёким прошлым.
— А мать?
Я безрадостно усмехнулась:
— Не знаю, скорее всего, погибла. Последний раз, когда мы виделись, она продавала меня Скверне.
Еда была съедена, я всё ждала пока Чейз поднимется на ноги, но он продолжал греть мне спину. Или греть себе спину… Я чуть не рассмеялась от этой мысли.
— Ну, так и в чём твоя поломка? — вдруг спросил он и это впервые не прозвучало, как оскорбление.
— О чём ты?
— О том, почему ты до сих пор не пытаешься меня съесть.
Я негромко откашлялась, размышляя, как бы это правильнее сформулировать ответ. Но какая тут может быть правильная формулировка?
— Наверное, потому, что моя поломка в какой-то степени сделала меня тварью… — Тишина. — Ну, или ты просто неаппетитно выглядишь!
Чейза ответ не повеселил.
— Это из-за зелёного дыма? — серьёзно спросил он.
— Думаю, да. Наверное, в тот день в моей крови и произошла поломка. Другого объяснения я не нашла. Я пыталась изучать это, но книги, это не анализ крови, и не исследование ДНК. Возможно дело в моей иммунной системе, лейкоциты просто дают отпор вирусу и выгоняют из организма, или просто уничтожают. Возможно зелёный дым заставил клетки мутировать. Не знаю. Думаю, что по плану я тоже должна была стать тварью, но что-то произошло, чего-то не хватило, или чего-то оказалось слишком много и получилась я… вот такая. Тоже своего рода тварь. Может быть у Киры получится раскрыть эту тайну, можешь потом у неё поинтересоваться. Она взяла у меня кровь для подробного анализа.
Снег усиливался. Как бы не было бури.
— А твои родители? — спросила я. — Где они? Как Ронни вообще попал в Крест?
В спину подул холодный ветер.
— Надо ехать, — Чейз стол на ногах и надевал на голову шлем.
Да вот же он, тот самый Чейз! Кем был тот парень минуту назад?
Я надела на плечи рюкзак, засунула в карман куртки пистолет и уселась на своё место, приказывая пальцам не замерзать так быстро.
Мотор заревел под нашими телами.
— Держись! — скомандовал Чейз.
Я уставилась на свои руки и снова на спину Чейза:
— Я в курсе, спасибо!
В следующую секунду Чейз схватил меня за руки и обвил их вокруг своей талии.
Засунул мои ладони себе под крутку и приказал сцепить их в замок. И только спустя несколько десятилетий я ожила и послушно, как маленькая девочка, крепко обняла его, прижавшись щекой к широкой спине.
Кожа на моих руках плавилась от прикосновений к твёрдым кубикам пресса, она горела пламенем, впитывая через тонкую ткань майки, жар его тела. Я чувствовала, как Чейз дышит — я дышала вместе с ним. Его сердце стучало рядом с моим сердцем, громко, быстро, очень быстро. И он пах так же, как всегда… он пах дождём.
Это простое физическое влечение, Джей, ты же знаешь. Ну и что, что он дьявольски сексуален, это всего лишь обложка. Через каких-то несколько часов вы разойдётесь разными дорогами, и ты мигом забудешь о том, как сильно тебе хотелось сорвать с него эту проклятую майку и коснуться обнажённого тела.
О, Чейз. Ты превращаешь меня в тряпку… Мне хочется рассыпаться на тысячи мелких осколков, для того чтобы ты собрал меня, прикасаясь к каждому кусочку. Как же я ненавижу себя за это. Как же я ненавижу тебя за это!
Дорога до съезда на 90-ю автомагистраль, по ощущениям заняла трое суток, а судя по карте чуть более двух часов — так как мы ехали без остановок. И можно было долго не думать, почему эта дорога, была помечена на карте, как не очень хорошая. Асфальт напоминал большие вздувшиеся мозоли, кое-где он резко обрывался, проваливаясь в землю. И, кажется, вся лесополоса была выдрана с корнями и собрана на этом шоссе, как тяжело проходимая полоса препятствий.
Из-за сильно снегопада видимость была нулевая. Мотоцикл часто заносило. А от вечного подпрыгивания на кочках, заднее место превратилось в один большой и очень болючий синяк.
У съезда на 52-ю магистраль, Чейз остановил мотоцикл и поднял забрало шлема; из него тут же вылетело большое облако пара.
— Ты уверена, что тут есть дорога? — спросил он.
— Я — нет. Карта — да.
— Я надеюсь, ты не сама рисовала эти полоски.