– Слушаюсь, господин майор. – Тимофей кивнул и вышел из командирского дома.
Глава 2. В Тифлис
Майор Воскресенский пробыл у Аракса два дня и убыл в Шушу. Тем временем служба на дальней заставе шла своим чередом. Выходили драгунским полуэскадроном и ротой егерей к форту на дорожную развилку, меняя отдежуривших. Объезжали дозором оба берега реки. Занимались нехитрыми делами на постое. Погода тем временем становилась всё хуже, по ночам начало хорошо подмораживать, а днём зачастую шёл мелкий противный дождь. И всё время, не прекращаясь, дул холодный, порывистый ветер с гор.
– Скорее бы в Шушу или Елисаветполь, что ли, отозвали, – проворчал, кутаясь в шинель, егерский подпоручик. – Из нашего полка, поговаривают, уже половина рот туда пришла. Первыми тех, которые у горных перевалов стояли, сняли, потому как там снег выпал. Интендантский капитан, что вчера с караванными приехал, нашему майору поведал о том, что командующий с основным войском на Тифлис выступил. По вам-то ничего не слышно, Тимох? Где зимой полк квартироваться будет, в Шуше, Елисаветполе или в Тифлисе?
– Да Бог его знает. – Драгунский прапорщик пожал плечами. – Нам же не сообщают заранее. Эскадронный командир слышал вроде, что на зиму в Тифлис хотели всю кавалерию отводить. Так-то там сейчас основные полковые квартиры.
– О-о-о, это вам сколько же ещё туда идти, да по такому холоду, – покачав головой, посочувствовал подпоручик. – Сейчас вообще с небес лить начнёт, а потом и дороги снегом завалит. Коли так далеко следовать, значит, пораньше нужно эскадроны отводить.
– Да нам к таким маршам не привыкать, Денис, – вздохнув, произнёс Гончаров. – Я и не помню, чтобы мы по хорошей погоде когда-нибудь на постой уходили, всё время по ненастью. Начальство осторожничает, хочет убедиться, что персы за Тебриз ушли и опасности нашествия нет, потом уже войска на квартиры убирает.
– Да это поня-ятно, – протянул егерь. – А в марте обратно в заслоны. Тебя майор этот, адъютант генеральский, не мучил более вопросами? А то я ведь три раза ему рапорт переписывал по тому каравану.
– Не-а. Как в первый раз с ним поговорили, он трёх моих драгунов опросил, и всё, отстал, при отъезде только лишь головой кивнул, когда мимо проезжал.
– Нда-а, вот же канители сколько с этим караваном, – рассуждал подпоручик. – Ещё и виноватыми остались. Ладно, авось успокоится. Капитан интендантский, который из Шуши прибыл, особо не церемонится с купцами. Я перед убытием к форту у арестантского амбара проходил, слушаю, он выкрикивает одного: «Зульяр из Тебриза, а ну заходи с двумя подручными! Десять минут тебе, чтобы вынести свой товар! Время пошло, быстрей!» Тот, который самый старший из караванщиков, бегом в амбар метнулся с подручными, а капитан снова кричит: «Милад из Сараба, жди, ты следом заходишь!» И правильно, так с ними и надо. Если канителиться и все ахи этих персов слушать, то там на неделю у амбара восточный базар затянется.
– Ну да, капитану-то, небось, обратно в город поскорее хочется, а не у Аракса с купцами под дождём лаяться, – заметил Тимофей. – Вот он их и подгоняет.
Уже после обеда со стороны селения показался тот самый караван, груз которого хранился две недели в арестном амбаре. Старший из купцов показал русским офицерам разрешительные бумаги, был крайне любезен и всё пытался всунуть бакшиш – небольшой, позвякивающий металлом кошель – Тимофею.
– Оставь себе, Зульяр, – отмахнулся прапорщик. – Или у тебя опять что-нибудь запрещённое в повозках?!
– Нет, господин, нет, всё большой начальник проверять! – воскликнул тот испуганно. – Потом бумага с печать давать. Только хороший товар нам отдавать, плохой, не наш товар, весь в сарай остаться. Тот товар не мы, тот товар, господин, чужой купец везти! Нам ничего не сказать. Зульяр слушаться белый царь, только хороший товар караван возить!