Тяжело дыша, буравя Холмса злобным взглядом, я залпом допила остаток своего бренди, чувствуя, что в горле пересохло после всей этой тирады.
- Думаю, я подведу итог, - спокойно вступил дед, не впечатленный моим монологом в отличие от Майкрофта. – Нет, она не будет разговаривать с вашим братом, и дальнейшие ваши попытки ни к чему не приведут. Если вы умный человек, то больше не дадите Кармен повода проявить остроту ее языка. Лично я надеюсь, что недостаточно умный. – Добавил дедушка Джордж, и мы усмехнулись друг другу.
Но, Майкрофт надежд деда не оправдал. Одарив меня колючим взглядом, он чопорно кивнул и, развернувшись, покинул гостиную, а затем и дом. Дед же выжидающе смотрел на меня. О, черт. Только не это.
- Ты его защищала, детка, - вынес вердикт старший Виллоу.
- Старалась уязвить Майкрофта.
- Защищая Шерлока.
- Просто донесла истинное положение дел.
- Конечно, - понимающе кивнул дед, снова берясь за книгу.
- Не оправдывала я его и не защищала! Он…
- Ты любишь его.
- Ненавижу!
- О чем я и говорю, - хмыкнул дед, не отрываясь от чтения.
Застонав, я вытянулась вдоль кушетки, накрывая лицо подушкой. Нечестно. Дурацкие эмоции, дурацкая привязанность, проклятая женская натура, построенная на самообмане. Как можно одновременно обижаться, злиться, сочувствовать и скучать по одному и тому же человеку?
Нет, Шерлок Холмс. Номер не пройдет, сколько сообщений не пришли. Ты предал меня, а Виллоу не прощают предательства.
Глава 26 Все не то
В мире мало вещей, которые я на дух не переношу. Очереди, закончившийся кофе, несоответствие определения и определяемого и… ранний подъем.
Откинувшись на спинку заднего сидения кэба, я поправила солнцезащитные очки, прижимая их плотнее, и лениво скосила в окно на проносящиеся мимо пейзажи. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы можно было позабыть об утренней прохладе и прогулке без очков или кепки с козырьком.
На Великобританию три дня как опустилась аномальная жара, и я чувствовала, что постепенно превращаюсь в Кармен Виллоу средней прожарки. Не спасал ни белый льняной костюм с широкими брюками, ни прихваченная из холодильника бутылка с холодным чаем с лимоном, через час пути ставшим теплым.
В половину шестого утра меня разбудил дед, оптимистично заявив, что пора подниматься, собираться и отправляться в Скотланд-Ярд, выручать Дарена Кея, профессионального теннисиста и, по совместительству, сына хорошего дедушкиного друга.
Последний раз я видела его несколько лет назад, под Рождество, на ужине для друзей семьи, устроенном мамой. Иногда попадались новости спорта, мелькавшие именем Кея, но, насколько я помнила, вот уже год или два, он тренировался и жил во Франции.
Так или иначе, но сейчас он сидит в изоляторе временного содержания в Скотланд-Ярде и ожидает, пока я внесу за него залог в шесть тысяч за учиненный в аэропорту дебош, оскорбления полицейского и драку с этим самым полицейским.
Естественно, сказать, что я рада, значит, промолчать. Отправиться в половину восьмого утра в Лондон, да еще и в Скотланд-Ярд, рискуя повстречать массу нежелательных для себя лиц, и все это только для того, чтобы внести залог за не умеющего держать себя в руках кретина, семья которого сейчас в Австралии на отдыхе и не в состоянии ему помочь. Как-то по-другому провести это утро я и не мечтала!
Надеюсь, у Дарена есть объяснение такому поведению, в конце концов, я знала его, как спокойного рассудительного человека, а не агрессивного дебошира.
Час спустя, расплатившись за поездку и строя планы, чем занять день, раз уж оказалась в городе, я зашла в здание полиции, сходу натыкаясь на Донован. Потрясающе. День начинает напоминать кошмарный сон категории «будни/курьезы».
- Виллоу, какая встреча, - фыркнула полицейская, заходя в один лифт со мной.