Из предложенных напитков женщина отдала предпочтение воде, чем не мало удивила Аджмаля. На таких приемах не пьют воду. Только если не подавился алкоголем. Сделав глоток, невежа повернулась к сцене. Прищурившись, женщина внимательно всматривалась в людей, словно ей действительно было интересно то, что происходит на сцене.
— Дамы и господа! Очаровательные дети из реабилитационного центра «Сохрани мне жизнь» исполнят песню под ваши бурные аплодисменты!
Женщина резко отвернулась и нахмурилась. Она не стала хлопать, впрочем, как и Аджмаль. Зал разразился бурными овациями.
— Ох, понимаю, дорогая! Вам не нравится такое. Мне тоже ужасно надоедает самодеятельность! — хлопая в ладоши проговорила Доминика.
Незнакомка подняла глаза и ее взгляд будто прожигал насквозь. «Черные. Определенно у нее черный цвет глаз!» — пронеслось у Аджмаля в мыслях.:
— Мне не нравится, когда дети вынуждены устраивать цирк. Танцевать и петь с ограниченными возможностями только ради того, чтобы умилить господ, которые заплатят их центру вечером.
— О, дорогая! Ну ведь… Ведь, — Доминика замешкалась. — Им это только в радость. Так бы никто не смотрел на их творчество!
Прекрасная незнакомка подняла бровь и с вызовом осмотрела женщину в платье цвета ежевики сидящую рядом с Аджмалем. Она отвела глаза и расслабив плечи, быстро проговорила:
— Вы правы.
Доминика довольно улыбнулась. Она явно гордилась своим ответом. Аджма был приятно поражен благородному снисхождению незнакомки. Опоздавшая была невежей в плане манер, но она определенно была умной раз не стала себя утруждать беседой с Доминикой.
Потягивая виски, он игнорировал страстный шепот Доминики, полностью погружаясь мыслями в женщину, сидящую напротив него. Чары незнакомки подействовали на лысого мужчину, он даже убрал телефон. Склонившись к женщине, он внимательно слушал хриплый голос и с удовольствием отвечал на ее вопросы. До Аджмаля долетали лишь обрывки фраз, и он трудом сдерживал себя. Еще немного и он будет вынужден нарычать на Доминику, которая продолжала щебетать под ухом.
— «Сейчас такой матч», — дальше Питер сказал что-то смешное от чего незнакомка рассмеялась, а Доминика недовольно поморщилась. Задрав голову назад и обложив взору свою шею, невежа показала белоснежные зубы. Смех ее переливался и едва был слышан, но глядя на нее Аджмаль улыбнулся уголками губ.
Он не помог объяснить почему ему хотелось разглядывать ее и подмечать каждую деталь ее внешности. В ней было что-то такое … Таинственное и притягательное. Она манила его и притягивала к себе взгляд. При этом он вовсе не замечала присутствие Аджмаля. Не старалась нарочито понравиться восточному мужчине. Тяга к ней была на высшем, природном уровне. Он и сам не мог объяснить своего повышенного интереса. Просто он почувствовал, что им непременно будет хорошо. Он просто обязан затащить ее в постель.
Доминика потянулась к четвёртому бокалу с шампанским. Лысый Питер принялся снова смотреть футбол. В это время на сцену один за другим выходили влиятельные гости со скучной речью. Приходилось хлопать. Разговоры замолкли.
Наверное, в жизни Аджмаля встречалось слишком много плохих и жестоких людей. Слишком часто ему приходилось сталкиваться с алчной людской натурой. Каждое негативное событие постепенно стирало в его душе веру в Аллаха. Богобоязненность вдали от родины исчезла. Его развратил большой мир бизнеса. Все дошло до точки отрицания. Аджмаль просто на просто перестал верить в Аллаха.
Ему казалось он стал другим, новым человеком и вера для него потеряна навсегда. Как же он ошибался. В одно мгновение Аллах вернул мужчине веру. В считанные секунды колесо судьбы напомнило Аджмалю — он лишь раб великого творца, исполняющий Его волю. Для этого потребовалось всего два слова, которые произнес ведущий со цены:
— Аделаида Мазур!
Незнакомка, та самая невежа, изящно поднялась и под аплодисменты зала взошла по ступеням на сцену. Если бы Аджемаль был женщиной, он бы тотчас провалился в глубокий обморок. Нет. Он бы впал в кому. Быть может его уже хватил удар?! Что это насмешка? Блеф? Виски? Видение? Судьба?! Мужчина медленно поднял глаза на высокий потолок, словно намеревался увидеть там Аллаха с широкой улыбкой на божественных устах. Перед глазами все поплыло. Во рту появился неприятный вкус горечи. Ему стало дурно. Тошнота. Виски грозился вылезти наружу. Он сжал ладони и выпрямился.