Послышались шаги. Дверь распахнулась. Мужчина в голубом свитере и с широкой улыбкой на губах вышел из кабинета. Аджмаль резко поднялся и не обращая внимания на секретаршу, влетел в кабинет. Его терпение было на исходе. В нем бушевала буря и ему непременно нужно было увидеть полячку.
Аделаида от неожиданности вскочила. Что он здесь делает? Господи, Аджмаль выглядел ужасающе злым и … притягательным. Женщина сглотнула. Поправив складки на одежде.
— Аджмаль?
— Да! Аджмаль! Что у тебя за привычка совершать поступки и не думать про чувства других людей?
— Прикуси язык, милая, когда я говорю! — мужчина уселся на стул напротив ее стола и обманчиво спокойным голосом продолжил: — Я спрашиваю почему ты оставила свой рабочий телефон? И какого черта, ты не сказала, что уезжаешь с Манамы следующим утром?! Тебе не кажется, что было бы вежливо сообщить об этом?!
Сначала она не поверила тому, что слышит. Все казалось нелепым, комичным. Он сидит перед ней и отчитывает? В самом деле отчитывает?!
— Ты задаешь странные вопросы, — ровным голосом ответила полячка и вызывающе посмотрела в его глаза.
Ошибка. Не нужно было ей так открыто смотреть на него. Боже, никогда она не видела мужчины красивее! Какие глаза! Они буквально плавили сознание. Не выдержав силу его взгляда, Ада первая отвела глаза в сторону. Аджмаль удовлетворенно кивнул. Нечего ей показывать ему свой характер. Кажется, с юности он стал только хуже. Она и тогда любила перечить.
— Почему ты оставила рабочий телефон?
— Я не думала, что ты позвонишь.
Молчание. Женщина пожала плечами, а Аджмаль взглянул на нее, как на умалишенную.
— В самом деле? Было очевидно, что я позвоню!
— Мне не хотелось продолжать общение.
Прямота ее ответа нагнала ступор, он даже растерялся. Разве можно так прямо говорить о том, что человек тебе неинтересен? Тем более в прошлом их так многое связывало.
— В самом деле, Аделаида? Ты не хотела больше со мной говорить?
Взглянув в его золотисто-карие глаза, Аделаила почувствовала, как он опасен. Опасен для ее будущего. Такие мужчины приносят лишь разочарования и горести. Собрав силы, она смогла лишь кивнуть в ответ и Аджмаль громко рассмеялся.
— Тебе весело?
— Ада, кто из мужчин тебя так сильно обидел? Ты ведешь себя, как школьница.
Женщина покраснела и спрятала глаза. Проклятье! Он, что читает ее мысли? Злость его улетучилась и в глазах лукаво заблестели искры веселья. Он забавляется?! Ада перестала понимать его отношение к ней. Да, и он сам не понимал себя сейчас. В ярости Аджма готов был свернуть ей шею, но стоило увидеть бывшую, как злость куда-то исчезла. Черные глаза притягивали, ее смущение очаровывало. В крови заиграло желание. Дикое и не контролируемое желание. В конце концов свернуть шею так легко, а найти похожую на нее нет.
— Поужинаем? — не умев, как следует обдумать спросил мужчина.
— Твое настроение не располагает к ужину.
— Не понимаю, что за игры. Мы взрослые люди… В прошлом нас многое связывало. Почему бы не поужинать вместе или ты меня боишься?
— Какой есть повод бояться тебя? — она лукавила, но знать ему об этом не обязательно. Аделаида боялась своих чувств.
— Не знаю, у всех разные причины посовать передо мной. Какая есть причина у Аделаиды Мазур?
— Нет причин. Я ведь знала тебя еще, когда ты был котенком. Так что сейчас твои габариты меня не впечатляют!
Он запрокинул голову и громко рассмеялся. На сердце стало так легко, что Аделаида не смогла сдержать улыбку. Знакомое тепло расползалось по венам. Тяга к нему всегда была сильнее здравого смысла. Неужели, она до сих пор не повзрослела? Стоит только увидеть его, как все внутренние барьеры ломаются…
29
Они сидели в дорогом ресторане. Аджмаль все-таки уговорил ее пойти. На женщине был простой черный костюм, но он до нельзя шел Аделаиде. Она неспеша потягивала вино и кивала головой в такт скрипке.
— Живая музыка меня бесит, — в итоге заключила женщина.
Аджамаль жевал и не отрываясь смотрел на полячку. Как давно он не встречал таких настоящих женщин! Целую вечность женщины ему попадались, как под копирку. У них всегда была идеальная внешность, а то, что было не идеально, умело скрывалось макияжем. Они все были одинаково такими, как им казалось их хочет видеть Аджмаль. Старались много улыбаться, облизывать губы и щебетать. Некоторые вели себя развязно, другие чопорно, как герцогини, стоило Аджмалю сказать «пойдем», как все они шли за ним. И все послушно раздвигали перед ним ноги, послушно выполняли его желания и томно стонали. Одинокими ночами, хотя он редко бывал один, Аджмаль иногда вспоминал девчонку Аду, свой крестик. Он гадал в какую же женщину она превратилась? Осталась ли она такой же гордячкой, как в юности или стала похожа на тех, кто был сейчас рядом с ним? Теперь сидя напротив нее, Аджмаль понимал, что все догадки меркли. С другими она была не сравнима. У Аделаиды был свой, присущий ей одной шарм. Она была неотразима, потому что была настоящей.