— Да, хорошо...
Мне хочется согласиться и спрятаться от нее за тяжелой железной дверью, чтобы она не успела вновь напроситься ко мне в подруги.
— До понедельника, — махнула головой староста нашей группы и отступила к лестнице. Я настороженно проводила ее взглядом, дождалась пока шаги стихнут и только тогда зашла в квартиру.
В сумочке разрывается телефон. Это может быть кто угодно: Алексеева, забывшая что-то сообщить, Олег, с новостями о работе, родители, переживающие за нас с Алексом, но я стою над сумочкой и не решаюсь в нее залезть.
— Ты не слышишь, что ли? Твой телефон!
Я оборачиваюсь на Алекса, и застаю его со слезящимися заспанными глазами, в мятой, прилипшей к телу, серой домашней майке. Его злит свет в кухне — он режет глаза, злит плавный звук рингтона, который атакует снова и снова, злю я, настолько странная и нерешительная.
— Я подогрела плов, будешь? — подала голос когда телефон смолк.
Алекс трет лоб и проходит на кухню.
— Ну давай, немного.. После этой гадкой порошковой химии желудок дерет.
— Садись.
Верчусь над плитой, лезу за посудой.
— От кого ты прячешься?
— Это Алексеева, — снова вру я, — тянет меня с собой в клуб, легче не обращать внимания..
— А, эта.. с глазами Нефертити? Соболезную. А кто приходил?
— Ошиблись адресом, — загробным голосом сообщаю я, устремив взгляд в свою тарелку.
Мы ужинаем молча и это доставляет массу неудобства. Все натянуто, непонятно. Потом я завариваю для Алекса чай, открываю баночку малины и подобрав сумку иду в свою комнату. У письменного стола достаю телефон, включаю его и смотрю на пропущенный звонок и два непрочитанных сообщения.
Даже когда ты так злишься. Мне нравится... Мы должны увидеться завтра, будь готова, я заеду за тобой в десять. Нас ждет удивительный вечер в большой веселой компании. Вписка у Мироновой оставит для тебя неизгладимые впечатления.
И, забегая вперед, хочу добавить, — мне очень не нравится поведение твоего братика. Но пока ты послушна, я готов закрыть на все эти неприятные мелочи глаза. Завтра в десять, Малышка Со!
# 21
Я склоняюсь ниже, застываю над экраном и чувствую, как мое изрядно уставшее этим днем сердце начинает биться где-то в глотке. По позвоночнику будто проходит разряд тока, заставляя выпрямиться в струнку, и под ребрами дерет битым стеклом. Судорожно сглатывая, я несколько раз смаргиваю пелену перед глазами, недоверчиво вглядываясь в сообщение и перечитывая его раз за разом. Резкая, отрезвляющая догадка проходит дрожью по венам. Он знает про нас с Алексом. Ветров, будь он неладен, знает обо мне все!
Стоит ли об этом сообщить брату? Когда что-то делаешь, нужно думать о последствиях. Взрывной характер моего сводного братика вряд ли устоит перед этой информацией. Шантажа он не потерпит. А ведь это самый что ни на есть прямой шантаж.
Безмолвный протест — единственное, что я могу себе позволить.
Да, моим мозгом этого не понять -- Ветров или псих или просто за что-то ненавидит меня.
Потому что дело здесь не в физической силе и превосходстве, не в физической боли, – дело в том, что Ветров забирается в мои внутренности все дальше. И дальше. И дальше. Еще немного – отыщет то, чего до сих пор не смогла отыскать я сама.
Моя жизнь катится куда-то..
— София? София, ты меня слушаешь?
Нет.
— Что ты сказал? — я обернулась, пряча телефон в сумку. Рука тянется к виску, который беспощадно пульсирует..
— Если позвонят предки, не проболтайся.
Мой удивленный взгляд слишком красноречив. Не в состоянии контролировать себя я жадно вглядываюсь в родные черты лица, незнакомо заостренные и резкие.
— О моей простуде. Не проболтайся.
Как будто мне нужно об этом напоминать.
Я кивнула и бросила сумку на стул. Затем повернулась и подошла к кровати. Ощущала на себе взгляд Алекса, а когда развернулась, чтобы сесть на матрас, уже точно знала, что он рассматривает меня.
— Что?
— Тебе плохо?
— Что ты имеешь в виду?
В его глазах промелькнула эмоция, но я слишком увлеклась, чтобы ее заметить. Он не ответил, и я нетерпеливо выгнула бровь. Наконец он опустил глаза в пол.
– Я не знаю, – тихо прошептал он. – Ты странная какая-то..
Стресс. Напряжение. Мне нужно чем-то их снять.
– Давай откроем вино.
– С чего бы это? – обеспокоенно вскинулся брат, покачиваясь в дверном проеме.
– Вечер субботы, чем не повод?
– Будешь пить одна?
С его простудой..
– Я приготовлю для тебя глинтвейн.., – идти в кухню и топтаться у плиты не было никакого настроения, но так по крайней мере есть надежда отвлечься, – у нас есть имбирь и корица. При простуде даже полезно.