Не повезло.
Миную козырек подъезда и недовольно поджимаю губы. Ветров, с бутылкой какого-то пойла в руке, стоит возле темной иномарки, опираясь бедрами на капот.. На лице солнцезащитные очки — темные, плотные, и я почему то уверена — глаза закрыты. И это неожиданно смущает.. Я вся такая воинственная, — зубки наточила, иглы выпустила, а враг на поле боя не явился... У меня на глазах Тимур размял шею, перекатил затылком от надплечья к надплечью и будто почувствовал мое появление: повернул голову, только раз — и все, мне даже глаза его видеть не надо, и так понятно — готово, вцепился. Снял очки, зацепил тонкой металлической дужкой за ворот черной футболки с ярким белым принтом из нескольких слов: I am here are you?
Смотрит на меня открыто и неожиданно улыбается самой очаровательной улыбкой.
Еще бы! Мышка беспрекословно покинула норку.
Я не спеша подхожу ближе, как кролик к удаву, и не успеваю ничего укоризненно предъявить, хотя собираюсь, а Тимур уже лениво тянет: — Вечер. Добрый же, да?
Угу. Тщательно разглядываю вывеску ближайшего магазина за спиной парня: «Альтернатива. Компьютерная техника»
Киваю: — Мог бы быть.
Тот только слегка встряхивает бутылку в руке и улыбается шире.. У него странные реакции на хамство, неприязнь и чужое недовольство. И не лень же ему тратить на меня свое драгоценное время?
— Будешь?
А еще он оказывается хорошо умеет выводить из себя. Вот так просто, одним жестом, одной фразой, одним видом полупустой бутылки, из которой пил и которую показывает мне разворачивая так, чтобы за этикеткой стал виден цвет напитка. Бледно розовый, как тот вишневый компот, перелитый мной на его одежду в столовой. Нормальным людям всегда достаточно совсем небольшого напоминания о неприятном, чтобы заново испытать часть пережитых эмоций. Мне такого напоминания достаточно, чтобы неслабо так выйти из себя. Настолько, чтобы зубы до скрипа сжались и все приличные слова из головы вылетели. Ветров, кажется, понимает: закатывает глаза, подхватывает вторую бутылку, стоящую за спиной на капоте и снова протягивает мне.
— Да, да, я знаю. Пить после кого-то противно.
Я уже собираюсь сказать, что нах мне этот лимонад не сдался, вот только парень все еще улыбается, без ехидства и, похоже, никакого двойного смысла в эти слова не вкладывает, а на запястье руки, которой он держит бутылку, блестит браслет дорогущих часов..
— Спасибо. Я не буду. — Мы стоим лицом к лицу, и это даже почему то вдруг не парит. — Ненавижу газировку.
А еще блестящие иномарки, красивых парней в кожаных куртках и... и можно продолжать до бесконечности.
Тимур кивает и снова слегка откидывает голову, подставляя лицо вечернему небу. Явно не спешит делиться со мной планами или хотя бы просто сказать, что ему вообще понадобилось от меня. Молчит и я молчу. Не то, чтобы напрягает, наоборот, я расслабилась настолько, что начинаю его рассматривать. И неожиданно для меня открывается истина, да он просто мастерски умеет играть настроением! И это все изощрённое лицемерие, чтобы усыпить мою бдительность!
Ему, похоже тоже нормально, и повисшее молчание не напрягает.
— Ну и? — Не выдерживаю я.
— Прохладно, да?
Мне вполне комфортно, но я смотрю на его легкую кожанку наброшенную на майку и не спорю.
— Да, — киваю в ответ. Боже, да он же как неживой сейчас. Где тот Ветров, который одним взглядом заставлял мои ноги подкашиваться. — Что еще обсудим?
А мажор будто и не слышит издевки в голосе.
— В багажнике ящик шампанского, нужно отвезти в одно место, там ждут.
Фигушки! Я ни за что не соглашусь ехать на эту вечеринку к Мироновой. Нет и точка! Он чокнутый если собрался предложить мне именно это. Как он себе это представляет?
— А, так ты курьером у Мироновой подрабатываешь? — С очевидным сарказмом комментирую я. Думаю: тебя это заденет..., хочу чтобы задело. Я тоже умею играть настроением. Мне до боли хочется, чтобы этот чудик снова превратился в человека из плоти и обнажил свои эмоции.
Только у меня ничего не вышло.
— Компанию составишь? — улыбается, запрокидывает голову еще сильнее.
— Зачем? Заблудиться боишься? — Да ты, Нестерова, дерзкая! Как у тебя это получается? На самом деле я начинаю ощущать себя более раскованно, и скорее всего потому что мне позволяют.