— Извините-простите, — выдаю я сразу же, а потом оборачиваюсь и вижу перед собой совершенно не удивлённую Вику Миронову. — Я тебя не заметила, — слегка ошарашенно произношу я, но фраза выходит похожа на вопрос, так что звучит это довольно глупо. Официально мы не знакомы, но вполне допустимо, что знаем о друг друге больше, чем можем предположить. Вика тихо хмыкает, и ее губы трогает плохо скрываемая улыбка.
— Очевидно была занята порочными мыслями? — отвечает она с лёгкой иронией. Присаживается на секунду, чтобы поднять кошелечек Анекке, выпавший из ее рук при столкновении. — Составишь мне компанию? Не хочу пить чай одна.
И не дождавшись моего согласия обращается к продавщице: «две кружки чая, пожалуйста».
Мне ничего не остается как молча пройти к столику. Они почти все пустуют в период пары, но я выбираю тот, который дальше от окна и сажусь на стул. Не успеваю морально подготовиться, как напротив опускается Вика. Нежно-салатовое теплое платье-худи пересекает крупный вертикальный принт и мне приходится прочесть: «я за любой движ».
— Ох, как обидно, — встревоженно подается она ко мне через стол, смотря на мои руки. — Эти пятна.. вряд ли теперь удалишь..
Я опускаю взгляд, осматриваю руки и с внутренней стороны запястий действительно нахожу несколько бурых пятнен на манжете пальто. Наверное кровь попала на рукава, когда я прикладывала шарф к ране.
— Могу предположить, что это кровь Тимура, — торопится произвести впечатление собеседница.
— Предположи, — произношу я тем же тоном, наблюдая за девушкой. Невозможно скрыть то, что уже разнеслось по аудиториям универа и топикам. Промедление подтачивало самообладание.
— Как думаешь, зачем он это делает?
Опешив на мгновение, не знаю, что ответить. В душе — всплеск эмоций, а в голове — комок из новых догадок и теорий заговора. Совсем не такое я ожидала услышать от Мироновой. Проблески ревности и обид еще куда не шло, но не это.
— Я не понимаю, о чём ты.., — бормочу я, ковырнув ароматную булочку, которую ужасно хотелось затолкать в рот. Да только не под этим взглядом, в котором теперь можно прочесть несколько разных эмоций — и осуждение, и грусть, и что-то ещё, такое неуловимое, такое одновременно очевидное и сложное.
— Всё ты понимаешь, просто не хочешь признавать, — колко отрезает Вика. — Он тебе интересен, я это в тебе вижу, как в открытой книге. Но.. ты его боишься. Тогда зачем он тебе? Зачем ты себя обманываешь?
И тут я неожиданно схватываю ту самую неразгаданную эмоцию по ее голосу, и это осознание поражает, как молния сухое дерево во время сильной грозы.
Молчу, лишь хлопая ресницами. Ещё чуть-чуть и улечу на них отсюда, как в той песне Братьев Гримм. Улететь, конечно, было бы замечательно. Не нужно было бы выслушивать Миронову, смотреть на нее, находиться так близко и восхищаться ее красотой. Улетела бы, как птица в тёплые края, скрылся бы от своих чувств, от необходимости этого разговора, от страха. Но, увы, я не птица. Если и была бы, то точно каким-нибудь дятлом, а они в тёплые края, вроде, не летают.
— Даже не знаю, что ты от меня сейчас ожидаешь, — честно отвечаю я, пытаясь не показывать своего истинного волнения.
Вот в самом деле, пообещать, что мы с Ветровым расстанемся — не в тему — между нами ничего и похожего на отношения нет.
— Неважно, чего я жду, — отвечает девушка, на первый взгляд, казалось бы, даже смущённая. Она даже взгляд на мгновение опускает, напрягаясь. Будто бы и сама не знает, чего хочет, зачем вообще этот разговор затеяла и было ли это разумно. Однако уже поздно отступать назад.
— Нет, это важно, — парирую я с такой решительностью, что сама себе удивляюсь.. — Потому что я догадываюсь куда ты клонишь.
— Не догадываешься.., — начинает девушка с намного меньшей уверенностью, но я снова не даю ей продолжить.
— Да ладно тебе, Вика!
— Перестань! — взрывается она. — Я не ревную Ветрова! Нет! Я предупреждаю!
Я поднимаю голову и на мгновение теряю дар речи, не сводя удивлённого взгляда с Мироновой.
— Предупреждаешь?
Вика словно злится на свою несдержанность. Оглядывается, обводя взглядом столовую.
— Тотальный контроль. Если не дура, поймешь на что я намекаю. Если между вами завяжется, вырваться ты уже не сможешь, даже если решишь, что с тебя хватит. Ветров не отпустит пока ему самому не надоест. И твои желания в расчет приниматься не будут.
Она отставила кружку с чаем, к которому даже не притронулась и поднялась.
— И я бы на твоем месте, поменьше нажимала на булки!
Вот так вот. Хотели драму? Получите-распишитесь.