— Привет, Тесса, это Джеймс Кент. В прошлый раз ты сбежала и теперь будто сквозь землю провалилась. Может, в час ночного колдовства ты вся обрастаешь шерстью и пьешь кровь? На всякий случай я решил рискнуть при дневном свете. Перекусить не хочешь?
Он оставил номер. Я нацарапала его на тыльной стороне руки и долго смотрела на строчку цифр. Если не сейчас, то когда? Какого дьявола я жду? Когда Бен бросит Сашу? Бен ее ни за что не бросит. Жизнь проносится мимо меня, обдавая грязью. И если я хочу жить, а не стоять на обочине, пора действовать.
Я набрала номер.
— Ты перепутал сказки: шерстью обрастают оборотни, а не вампиры. А оборотни кровь не пьют — они разрывают жертвы в клочки. Словом, попался в лапы оборотню — тебе каюк.
— Привет, Тесса Кинг.
Мне понравилось, как он это произнес.
— Привет, Джеймс Кент.
— Итак?..
— Кажется, после превращения у меня полная амнезия, — призналась я.
— Я спрашивал, не хочешь ли ты перекусить. Но можем и просто поболтать о пустяках.
— Люблю пустяки.
— Я тоже. Значит, в свидании мне отказано? У меня екнуло сердце. Вот оно. Надо отвечать. А я не могла: мешала ухмылка до ушей.
— Умираю с голоду, — наконец выговорила я.
— А я уж подумал, ты опять исчезла.
— Извини. Правда, жутко хочу есть. Завтрак никуда не годился. — Я взглянула на часы. — Семь минут двенадцатого — не слишком рано для обеда?
— Ничуть. Ты где?
— У ворот школы Хэммонда. — И поняла, что проболталась.
— Опять крестники?
— Уже нет, хотя приезжала по их делам.
— Так ты не работаешь?
— И принимаю пожертвования. Где встречаемся?
— Как насчет «Плюща»?
— Для «Плюща» я не одета.
— И отлично! Чем проще выглядит клиент, тем больше с ним носятся.
— Не верю.
— Правильно делаешь. Но если мы придем вдвоем, в «Плюще» примут тебя за восходящую комедийную звезду.
— Хочешь сказать, я должна выглядеть смешно?
— Не обязательно, настоящие комики по жизни смешными не бывают.
— А разве «Плющ» открывается в такую рань?
— Нет.
— Выходит, блефуешь?
— И не краснею. Там без предварительного заказа ни за какие деньги столика не добиться.
Почему-то я ему не поверила и снова посмотрела на часы. Сегодня мне предстояло еще проведать Хэлен.
— Ну и?.. Где можно пообедать в девять минут двенадцатого? — спросила я.
Я четко выполнила все указания Джеймса и через полчаса припарковалась в кривом переулке у Эджуэр-роуд, к северу от эстакады Уэстуэй. Накормив парковочный счетчик монетами, перешла через улицу и толкнула дверь незаметного бирманского ресторанчика. Радушный хозяин встретил меня и лично провел к нашему столику. Поскольку весь зал был не больше стола в казино, меня тронула такая любезность. Джеймс уже дожидался меня с чашкой крепкого черного кофе и бутылкой минералки без этикетки. Сквозь открытый люк в стене было видно, как хлопочут повара. В углу под пластмассовым бананом сидела старуха-бирманка и жевала бетель — я поняла это по характерным красным пятнам на губах. Во Вьетнаме я часто видела такие и сочла старуху добрым предзнаменованием.
Джеймс, поднявшись, приветствовал меня поцелуем в щеку. Хозяин принес мне чашечку густого черного кофе, налил воды и поинтересовался, насколько я голодна. Я призналась, что как волк. Хозяин с улыбкой удалился на кухню.
— Необычное место.
— Модным его не назовешь, зато здесь кормят как нигде в Лондоне.
— Бирманская кухня? — уточнила я с сомнением.
— Уж поверь на слово. Нам даже заказ делать не придется — хозяин сам выберет блюда и сам подаст.
— Как тебе удалось удрать с работы?
— Очень просто: я самый большой начальник. Моя фамилия значится на наших фирменных бланках.
— Впечатляет.
— Не особенно. Такие бланки можно заказать всего за несколько фунтов.
— Клиентов найти сложнее.
— Верно, но я давно ищу.
— Сколько?
— Двадцать четыре года.
Я озадачилась: с виду Джеймс казался моим ровесником.
— Ты что же, в три года начал работать? — Я решила проявить тактичность, хотя могла бы в лоб спросить, сколько ему лет.