— М-м-м… — Ко мне вернулся дар речи. — Ничем не могу помочь, ответ неизвестен.
Франческа опять умолкла.
— Ты точно не хочешь, чтобы я приехала?
— Нет, Тесса, спасибо, но не хочу. Просто выслушай.
— Я и слушаю.
— Мне так стыдно. Я и от тебя скрывала от стыда.
— Фран, ты вовсе не обязана выкладывать мне всю подноготную. И потом, это было давно, все уже кончилось.
— Мне надо поделиться хоть с кем-нибудь.
Надо поделиться? Значит, есть продолжение?
— Кажется, я поняла, что случилось с Каспаром, — медленно произнесла Фран.
Разве подросткам нужны причины, чтобы ненавидеть родителей?
— Помнишь, однажды я попросила тебя провести с Каспаром выходные? Ник был в отъезде, а девчонок забрала моя мама.
Каспар оставался у меня на выходные несколько раз.
— Тогда я училась в колледже…
— А-а, помню — что-то вроде учебной поездки. Или семинара, только я забыла, где ты тогда… — Я осеклась. «Училась», — собиралась сказать я. Неужели Фран признается, что никакого семинара не было?
— Никакого семинара не было.
— Ты тогда еще бросила учебу. А я, помню, еще подумала, что раньше ты любое дело доводила до конца.
— И никакой учебы не было.
— ?..
Обмануть не только родных, но и друзей, — это уже серьезно.
— В то время я ни о чем не могла думать. Мне хотелось лишь одного.
— И долго это продолжалось?
— Шесть недель. А закончилось как раз в те выходные.
— Почему?
— Ты должна догадаться.
— Я? Почему? — Я вскочила. Для продолжения разговора мне определенно требовалось выпить.
— В ту субботу ты ненадолго завезла Каспара домой.
— Правда?
— Только из машины не вышла.
— Да?
— У Каспара был ключ, он сам открыл дверь.
Намек мне не понравился.
— Что случилось, Фран?
— Я надеялась, что ты мне объяснишь.
Я подлила себе больше вина, чем собиралась.
— Но я же впервые слышу об этом.
— Значит, Каспар тебе не рассказывал?
— О чем?
— Что он видел меня.
— Нет.
— И ты не заметила в нем ничего странного, когда он вернулся к машине?
— Нет.
— Точно, Тесса? Подумай. Это очень важно! — В ее голосе слышалось отчаяние.
— Франческа, что он мог увидеть?
— Я влипла, еще как влипла. И решила: все, пора завязывать. Мы несколько часов гуляли по парку под дождем, он зашел к нам только обсушиться…
Я потрясенно молчала.
— Мне было так одиноко. — Франческа расплакалась. — Никого из семьи я просто видеть не могла. Когда Кэти собиралась куда-нибудь по три часа, копалась, как всегда, я дергала ее за руку, — знала, что ей больно, но все равно дергала. И злилась на себя за то, что сама заварила эту кашу, да еще вымещала на детях зло…
— Франческа, что видел Каспар?
— Не знаю, я только слышала, как хлопнула дверь.
— Что он мог увидеть?
— Черт, да я понятия не имею…
— Где вы были?
Она вздохнула, а я мысленно принялась молиться. Только бы не на кухонном столе. И не на лестнице. И не на полу, на диване, возле стены… Молиться пришлось долго, и я рассудила, что Богу давно надоели скабрезные подробности. Прелюбодеяние в его глазах — грех, и точка. А ребенку, который застукал родную мать трахающейся с чужим дядькой, любая поза покажется развратной.
— На нашей постели, — наконец выговорила Фран.
Лучше, чем на четвереньках в гостиной, решила я. Но все равно была в шоке. А ведь мнила себя самой раскрепощенной из нашей компании, не считая Самиры. Свою реплику я старательно обдумала, выбирая не только слова, но и тон.
— Ну что ж, давай рассудим здраво.
— Ты в ужасе, да?
Пожалуй.
— Нет.
— Разочарована?
— Нет.
На самом деле — есть немного.
— У тебя были причины…
— Мне казалось, меня заперли в доме и завалили все пожарные выходы. Я задыхалась. Тупик.
— Не стоило в ту минуту играть с огнем.