Франческа снова вздохнула. А я вовсе не собиралась изображать классную даму, просто хотела помочь подруге.
— У тебя были причины, все твои поступки можно объяснить, но зачем, если они все равно в прошлом? Давай лучше подумаем о Каспаре. Поверь, когда он вернулся к машине, он вел себя точно так же, как перед уходом.
— Ты уверена?
Я напрягла память. Прошло немало времени, но я не сомневалась, что заметила бы любую неловкость. Каспар просто не мог увидеть Франческу с чужим мужчиной, а потом как ни в чем не бывало отправиться есть бургеры. Я даже помню куда, помню, что мы заказали. Если бы опасения Франчески были оправданны, зрелище в родительской спальне наверняка отбило бы у Каспара аппетит.
— Он входил в комнату?
— Нет.
— В таком случае…
— Мы страшно шумели, он наверняка все слышал.
Мне стало неловко: от такой подробности многое прояснилось. Опасную тему следовало обойти.
— Кстати, зачем он заезжал домой? — спросила я. — Хоть убей, не помню.
— За какими-то билетами в Военный музей.
Ну конечно! После гамбургеров мы осматривали выставку машин для убийства, которыми тогда увлекался Каспар.
— Милые сердцу воспоминания, — сказала я.
— Да уж, такое не забывается. Билеты он оставил на кухонном столе. Если бы я только заметила! Но клянусь, я не видела их.
— Значит, наверх он не поднимался.
— Наша одежда была раскидана по всему дому.
— Ну ты и дура! — От этих слов мне не стало легче, а Франческе тем более. Я пожалела о них сразу же, но слова уже вылетели. Мы обе вздохнули и некоторое время молчали. — Да уж, помогла, называется…
— Зато сказала, что думала.
— Но почему дома, Франческа?
— Я же не знала, что так получится! Я ни за что не допустила бы, тем более на нашей кровати…
— Думаешь, в другом месте было бы лучше?
— Нет… не знаю. В то время казалось, что было бы. Но мы зашли к нам домой, я нервничала, мне не хотелось, чтобы все закончилось. Ради этого мужчины я поставила на карту все, что имела, — только бы побыть с ним лишних полчаса. Представь: он у меня в гостях, мы одни. Я не хотела, честное слово, но…
— Не объясняй. Само получилось.
— Жалкое оправдание, да?
— Как всегда. Но я сама им пользовалась, когда спала с кем попало.
— Тебе простительно, — возразила Франческа.
— Может быть, но вредно для здоровья.
— Исключительно для твоего здоровья. А я рисковала не только пострадать сама, но и разрушить семью.
— Значит, ты думаешь, Каспар бунтует против тебя после той сцены.
— Именно. Врет, матерится, совсем меня не уважает. Честное слово, лучше бы он меня просто не замечал.
— Ерунда какая-то. Ждать четыре года, чтобы отомстить?
— Может, он не сразу понял смысл того, что увидел.
— Твоему сыну было двенадцать, а не два.
— А вдруг сначала он постарался выбросить все из головы, потому и преспокойно вернулся в машину как ни в чем не бывало.
— Не складывается. Он рассказывал мне, что каждый раз, когда в класс входит учительница рисования мисс Клэр, у него эрекция, а о тебе словом не упомянул. Разве что перенял опыт…
— Тесса!
— Прости, хотелось тебя развеселить.
— Веселить меня не надо, я не для того звоню. Дело серьезное.
— Без сомнения, но не конец света. Вы с Ником по-прежнему вместе.
— Слава богу.
— И больше у тебя никого не было?
— К счастью, нет. Хотя я знаю, что случится, если потерять бдительность: шаг-другой — и покатишься по наклонной. Поначалу кажется, что тебя покарают за измену, что весь мир рухнет, а когда ничего не происходит, недоумеваешь: если можно преспокойно вернуться домой и как ни в чем не бывало поставить на плиту рыбные палочки, почему бы не повторить? В конце концов начинаешь наслаждаться не романом, а тайной. Мы часами говорили о нашей жизни — в коттедже среди торфяников, на ферме в Испании, — и все было чудесно, пока речь шла только о фантазиях. Но когда я представила, что Каспар видел… — Франческа задохнулась от стыда. — Вот в чем притягательность фантазий — они никого не ранят.
— Что же было потом, когда Каспар ушел?
— Я осознала, что мой промах может иметь страшные последствия. Каспар буквально стащил меня на землю. Я просто взбеленилась, тут же выставила моего друга из дома. Села у телефона, ожидая, что вот-вот ты позвонишь мне и скажешь: Каспар связался с отцом, все погибло. До конца дня мой друг названивал мне каждый час, потом продолжал звонить ночью и весь следующий день. Телефон разрывался, а я не отвечала. Наконец не выдержала и зашвырнула его в реку. Сразу же пожалела об этом, чуть не кинулась за ним, но каким-то чудом заставила себя вернуться домой. Я знала, что звонить ему с домашнего телефона не смогу. А когда перестала тосковать о нем, страшно удивилась: любовь всей моей жизни я забыла за каких-нибудь десять дней.