На вечеринку Четвертого канала я прибыла в одиночестве — этим умением я особенно горжусь. Приятно сознавать, что я вполне способна войти в комнату, полную незнакомых людей. Этой уверенности мне обычно хватает, чтобы добраться до стойки бара, а уж остальное довершает алкоголь.
Четвертый канал снял гигантский клуб в Мэйфейре; тамошние туалетные кабинки в форме капсул выглядят как декорации к «Кокону», а вип-бар, если туда нет доступа, отлично просматривается сверху. Туалеты тоже находятся над вип-зоной, так что можно злорадно испражняться на головы важных персон, отделенных витым красным шнуром от нас, простых смертных. В ожидании заказа я соображала, действительно ли такова была задумка архитектора.
Как всегда, в баре было не протолкнуться. Телевизионщики времени даром не теряют: к своей цели — заказать побольше выпивки, пока бар не стал платным, — они идут напролом. Водку с клюквенным соком наливали на халяву, за водку с тоником драли семь фунтов. Я остановила выбор на бесплатном пиве, поднесла бутылку ко рту, но тут, откуда ни возьмись, появился незнакомый локоть, и я с размаху заехала себе бутылкой по губам.
— Ой!
— О, простите! Вы в порядке?
Я почувствовала вкус крови.
— Черт! Зуб выбит! — ужаснулся мужской голос.
В полуобморочном состоянии я полезла пальцами в рот. Без зуба мне ни за что не найти здесь пару.
— Извините, неудачно пошутил.
Я покачала головой и, убедившись, что все зубы на месте, решилась взглянуть на незнакомого агрессора.
— Бедная Золушка, — добавил он.
Тот самый! Который с проседью!
— Ох, — поморщилась я, хотя было уже не больно.
— На вечеринке вампиров вы будете блистать.
Я нахмурилась.
— Все равно не смешно?
Губы сами собой начали растягиваться в улыбке.
— К счастью, я рекламирую комедии, а не играю в них.
— Сомневаюсь, что у вас есть выбор.
— Верно, никакого. Но мне всегда казалось, что я могу стать комиком — из тех, которые по жизни зануды. — Он пожал плечами: — Не вышло. Остается одно — стать миллиардером.
— А что, есть возможность?
— Вы слышали об Али Дж.?
Я впечатлилась.
— Вы его пиарите?
— Нет, а мог бы. В том-то и дело, как я часто говорю маме.
Я опять улыбнулась.
— Разрешите угостить вас?
— Здесь бесплатный бар.
— Я не имел в виду здесь и сейчас.
Элегантно. Вечер определенно начинал мне нравиться — в отличие от дивана, на котором я торчала дома, гадая, стоит ли вообще тащиться на эту тусовку.
Я протянула руку:
— Тесса Кинг. На случай, если вы забыли.
Он пожал ее:
— Джеймс Кент. На случай, если вы не знали.
Если что, даже инициалы менять не придется… О чем я только думаю? Еще немного — и свихнусь.
— С вами точно все хорошо? Вы хмуритесь, а я нервничаю. Все, что вы слышали обо мне, — вранье. Да, ей было всего пятнадцать. А мне — одиннадцать, так что это не считается.
— Вы о чем?
— О моем последнем сексуальном опыте. А вы что подумали?
В голове зазвучал комический проигрыш — отбивка. Будто я читала сценарий. Сейчас будет еще одна шутка, и снова проигрыш.
— О моем следующем.
Я отвернулась к стойке и глотнула пива. Самой не верится, что ляпнула такое. Бесстыдница.
От бара мы отошли вместе. Похоже, Джеймс знал всех присутствующих до единого, что почему-то придавало ему сексуальности, а я ограничилась пивом, поэтому не хихикала. Он знакомил меня почти со всеми, с кем заговаривал, и это мне понравилось. Терпеть не могу быть бессловесным украшением кавалера. Если Джеймс не представлял меня очередному собеседнику, то потом обязательно извинялся и объяснял, что не помнит его имени. Наконец он подвел меня к человеку, который в представлении не нуждался, — к матери Хэлен. Я не могла сообразить, какого черта ей здесь надо, пока не вспомнила, что она главный редактор солидного издания, потому и приглашена. Как всегда, она была ослепительна.