Я покачала головой: то, что я видела, в рамки нормальности не вписывалось.
— Думаешь? А по-моему, у нее сильнейшая депрессия. Сама она не справится.
— У нее полный дом нянек. — В голосе Франчески отчетливо прозвучало неодобрение.
— Уже нет. Ей кажется, что у нее ничего не выходит.
— Возможно, так и есть. Со многими бывает. С Каспаром я делала кошмарные ошибки на каждом шагу. Моя мама пыталась помочь, но мы с Ником отказывались из гордости и упрямства. Когда вспоминаю об этом сейчас, думаю, что мы просто защищались. Нас никто не заставлял обзаводиться ребенком, и мы решили вырастить его сами. Даже если нас это убьет. Ей-богу, выжили чудом.
— Что-то я не припомню такого.
— Ты редко у нас бывала.
Верно.
— Но по телефону ты всегда говорила, что все идет прекрасно, а Каспар — прямо ангелочек.
— Да, я его обожала. И все-таки он сводил нас с ума. Ему было уже восемь месяцев, а он по-прежнему спал в нашей кровати. Представь: восемь месяцев я каждую ночь боялась раздавить его во сне!
— Если спать вместе с ним было так неудобно, почему ты не укладывала его в кроватку?
— Потому что он орал до тошноты! — Фран качала головой, вспоминая давние и трудные времена. — Сама виновата. Поначалу было очень удобно кормить его по требованию: он сосал и засыпал, просыпался, сосал и снова спал. Очень просто. Но мало-помалу удобство превратилось в помеху. Каспар начал засыпать только во время кормления. Беда в том, что от усталости он не наедался досыта и вскоре опять просыпался. Ночью плакал каждые сорок пять минут, поэтому проще было брать его к нам в постель и, едва всхлипнет, совать ему грудь.
Мне стало неловко.
— Так что Каспара избаловала я сама. Но в один прекрасный день мама все же осталась у нас. Уложила Каспара в его кроватку, а когда он проснулся и расплакался, не разрешила мне подходить к нему. Ту кошмарную ночь мне в жизни не забыть. Я ненавидела и маму, и себя — за то, что послушалась ее, — и Ника, который был бессилен мне помочь… Одно слово — жуть. А ведь Каспар был у меня один, да и я была моложе и сильнее.
— Ты прекрасная мама, — заверила я, подумав о Маргерит. — И чем все кончилось?
— Мама не сдавалась. Три ночи мы провели как в аду, зато Каспар привык засыпать в своей кроватке, в отдельной комнате. Хныкал иногда, не без этого, но быстро научился успокаиваться. А я подумала и поняла, что я сама не давала ему заснуть. Стоило ему вякнуть — я давай успокаивать его, укачивать, проверять, не заболел ли. Я валилась с ног от усталости, Нику все осточертело. Но бедняжка Каспар устал сильнее всех — ведь он был совсем кроха. Если бы он умел говорить, то наверняка сказал бы: «Да когда вы наконец отвянете и оставите меня в покое?» Как сейчас говорит.
— Не может быть.
— Еще как может. Один из переломных моментов в жизни — когда твой кроха возвышается над тобой и матерится как матрос. Жаль, про это не пишут в книгах для родителей.
— А я думала, все наладилось.
— И да и нет. Вместо того чтобы уходить без спросу и где-то пропадать целыми вечерами, он сиднем сидит у себя в комнате, слушает жуткую музыку и жжет курительные палочки. Твое влияние, между прочим.
Я промолчала.
— Ага, вот и кофейня. Настоящая, — добавила Фран.
— Он что, правда говорит тебе «отвянь»?
— Знаешь, — сказала Фран, открывая дверь, — мне совсем не хочется вспоминать об этом.
Это меня устраивало.
Чай для меня подали в чашке, а кофе Франческе — в высоком стакане с металлической ручкой и длинной ложкой. Я не отрываясь смотрела, как Фран бросает в стакан полные ложки коричневого сахара, жадно схлебывает молочную пену и втягивает с ее поверхности спираль из корицы и изюма.
Вернувшись в Англию, я быстренько набрала вес, который сбросила в Индии. Безработица вредит талии — слишком много возможностей перекусить. А заодно и выпить. Десять дней у родителей тоже не способствовали похудению. Плюс обеды с друзьями, званые чаи с крестниками, вечерние выходы в свет… Раньше я приползала с работы, разогревала себе суп, мылась и валилась в постель. А теперь искала, с кем бы пропустить по стаканчику. И целыми вечерами уплетала калории за обе щеки. Еще недавно я обещала себе исправиться, но это было до того, как Фран упомянула курительные палочки.
— Как тебе удается есть все подряд и не толстеть? — Подсознательно я пыталась польстить Франческе.
— Просто я каждый день на ногах с семи утра до девяти вечера.
— Даже когда дети в школе?
Франческа погрозила мне вилкой:
— Не смей, Тесса Кинг!
— Что не сметь?
— Не заставляй меня оправдываться. Хватит с меня и Ника.