Сержант взялся за телефон, велев Люсе подождать.
— Товарищ полковник! Докладывает старший сержант Костомаров, дежурный по КПП. Здесь к вам пришла журналистка. Да, хочет вас видеть… Хорошо, передаю. — И сержант подал в окошко телефонную трубку.
— Слушаю вас, — сказала Люся.
— Это я вас слушаю. — Голос в трубке несколько насмешливый, но вежливый. — Командир части полковник Некрасин Вадим Геннадьевич у аппарата.
— Вадим Геннадьевич, я бы хотела с вами повидаться, можно? Моя фамилия Вобликова, газета «Русь непобедимая».
— По какому вопросу?
— У меня задание от редакции — написать о лучших ваших летчиках. Можно об одном, как вы разрешите. Мне желательно побывать на ночных полетах…
— Вы опоздали: как раз сегодня ночью эти полеты мы и провели.
— Ничего страшного, вы же не в последний раз летали.
— Да, разумеется. Хорошо, ждите там, на КПП, за вами придет офицер, проводит вас.
— Я поняла! — радостно сказала Люся. — Спасибо. До встречи, Вадим Геннадьевич.
— До встречи! — Вежливый голос командира прозвучал чуточку насмешливо…
… — Понимаете, Вадим Геннадьевич! — возбужденно говорила Люся минут десять спустя. — Я всегда мечтала написать о летчиках. Мне всегда нравились офицеры в фуражках с голубым околышем. Это же героическая профессия! А я такая трусиха!.. Да, это к делу не относится. Так вот, я вам скажу прямо: к нашей российской армии я никаких претензий не имею, точку зрения тех коллег, которые поливают вас грязью, не разделяю и даже осуждаю. И хочу написать о простых, мирных буднях пилота. Понять хотя бы немного эту профессию — защитник неба. Сесть в самолет, улететь в ночное небо, в неизвестность… Там же темно, Вадим Геннадьевич! Как летчик знает, куда лететь, в какую сторону? Как он потом на землю возвращается, находит аэродром?
— Ну, это вам, уважаемая Людмила Владимировна, надо целый курс по навигации прочитать, — улыбнулся командир части — сухощавый подтянутый офицер. — Я думаю, вы в такие подробности не влезайте, ни к чему. Напишите с моих слов, что небо над городом надежно охраняется днем и ночью, наши пилоты — современные воздушные асы — в самом деле высококвалифицированные образованные инженеры, прекрасно знающие свое дело. Но прежде всего — это настоящие патриоты своей Родины, всемерно и целеустремленно повышающие свой профессиональный уровень. Каждый наш летчик стремится повысить классность, овладеть новым, более современным самолетом, а они к нам, безусловно, поступают.
— Да, все это хорошо, Вадим Геннадьевич, — говорила Люся, записывая то, что говорил полковник, и не забывая при этом поигрывать глазками. — Но это пока что общие слова, известные, прописные истины. Я бы хотела написать очерк о воздушном асе, побывать рядом с этим человеком у самолета, на ночных полетах… А вот чэпэ у вас какие-нибудь бывают в воздухе? Я помню, когда-то читала о летчике-испытателе, как он машину спасал… Или двигатель отказал при заходе на посадку…
Командир части белозубо засмеялся.
— Ну, специально для вас мы, конечно, никаких нештатных ситуаций создавать не будем, Людмила Владимировна. А вот поговорить вам будет с кем, у нас такие люди есть. Это майор Белянкин, например. В марте, кажется… да, в марте с его машиной в воздухе случилось нечто непредвиденное: заклинило шасси… Об этом, в принципе, наша военная газета писала, но так — информационно. Дескать, летчик Белянкин в нештатной ситуации не растерялся и показал себя грамотным специалистом… строк пять, не больше.
— Ну-у… — сейчас же подхватила Люся. — Да я все в деталях распишу: как он летел, как у него шасси заклинило, что он при этом думал и как действовал, кто у него на земле, дома, оставался… Я умею переживания писать, Вадим Геннадьевич! Я вот только что была в Степянке, вы же знаете, там отдельный штурмовой полк стоит, который сейчас в Чечне…
— A-а… — протянул полковник, и его васильковые, под цвет петлиц на кителе глаза вспыхнули неподдельным интересом. — Значит, вы там были? А я служил там, Людмила Владимировна. Я же в Придонске второй год всего.
— Ну вот, видите, Вадим Геннадьевич! — обрадовалась Люся. — Гора с горой не сходятся, а люди обязательно встретятся. Вот и мы с вами…
— А вы зачем в Степянку ездили? — поинтересовался полковник.
— Ну… женщины, жены офицеров попросили… написали в нашу газету… я поехала. Переживают за своих мужей, против войны выступили с Обращением к президенту Ельцину. Сбивают же ваших летчиков, Вадим Геннадьевич! Я же как раз на похороны Студеникина попала. Такое горе, я вам скажу, для семьи…