— А мы как раз про тебя говорили, Вячеслав Егорович, — сказал Тропинин, подавая Тягунову руку. В другой он держал наполненный гостинцами пакет. Генерал сел возле койки, закинул ногу на ногу, и Тягунову резче бросились в глаза его алые лампасы. — Ты готовься, конечно, долго и упорно лечиться, но носа не вешай. Поможем. Я говорил лично с Ериным. Протезы тебе лучшие добудем, на курорт поедешь… Да, кстати!.. Я и забыл!
Тропинин вышел в коридор и сейчас же вернулся с майором, которого Тягунов видел в одном из технических отделов управления. Майор держал в руках коробку с небольшим переносным телевизором.
— Устанавливай, Евгений Васильевич, — распорядился Тропинин. И добавил, обращаясь к Тягунову: — Все не так скучно будет лежать, Вячеслав Егорович. Да и за событиями будешь следить.
Телевизор, поставленный майором на тумбочку у противоположной стены, где пустовала вторая кровать, скоро зашипел, заморгал, а потом вдруг на экране появился Ельцин — он давал кому-то интервью, растолковывал журналисту, державшему у его рта микрофон:
— …Я внимательно, понимаешь, наблюдаю за всем, что происходит в Чечне. И держу ситуацию под личным контролем. Мы давали Дудаеву возможность одуматься и прекратить боевые действия… да, я имею в виду указ о моратории… Так вот, понимаешь, он игнорировал эту возможность… Ну что ж, посмотрим. Во всяком случае, это не на пользу обоим народам — русскому и чеченскому. Вы же хорошо знаете, что там льется кровь…
— Борис Николаевич, в начале мая в газетах промелькнуло сообщение о том, что дудаевская прокуратура возбудила против вас уголовное дело… Как вы к этому относитесь?
Ельцин стал что-то говорить, но охрана оттеснила журналистов и ответа не расслышали…
— Выключи его, Евгений Васильевич, — попросил, поморщившись, Тягунов. — Тошнит уже…
Майор понятливо кивнул, щелкнул клавишей, попросил у генерала разрешения уйти и удалился, одобрительно подмигнув Вячеславу Егоровичу.
Татьяна, возившаяся до этого у тумбочки с продуктами, подошла, поцеловала его в щеку, потрогала рукою лоб.
— Температура есть?
— Да есть… кажется, — неохотно отвечал Тягунов. — Небольшая, ничего.
— Спал как?
— Хорошо. Сон хороший видел.
— Какой?
— На речке мы где-то с тобой были… бегали, купались… Зелень кругом, ромашки… а ты в белом таком длинном платье… нет, он, наверное, сарафан называется — без рукавов, плечи открытые…
— Да, сарафан, у меня есть такой, ты его видел, — улыбнулась Татьяна, глянув на улыбающегося Тропинина.
— Ну вот, — продолжал Тягунов, прикрыв глаза, не обращая внимания на присутствие генерала. — Ты в этом сарафане бежишь по полю, он развевается, ветер его надувает… а в руке у тебя цветы… вот не помню какие… да, циннии, красные! Ты машешь ими и бежишь, бежишь ко мне, смеешься… и никак не добежишь… И я тоже… бежал… — Он открыл глаза и вздохнул.
— Ну, если Вячеслав Егорович про женщин заговорил, дело пошло на поправку! — взбодрил, наверное, самого себя Тропинин.
Татьяна прижалась щекой к щеке Тягунова, и он неожиданно для себя чуть повернул голову, поцеловал ее.
Тропинин, видевший эту трогательную семейную сцену, кашлянул, отвернулся к окну.
— Что там новенького у нас, Виктор Викторович? — спросил Тягунов.
— Да что… — Генерал подошел к койке. — Убийц Глухова ищем… это директор мехзавода номер шесть. Ты как раз в Чечне был… Пока никаких зацепок. Боюсь, что и это будет еще одно нераскрытое дело, увы… Банда какая-то объявилась в наших краях. На дорогах грабят шоферов-дальнобойщиков, убивают. Я уже весь уголовный розыск на ноги поставил. Найдем мерзавцев, никуда они от нас не денутся… Ну, это самое крупное, что сейчас нас беспокоит. А так обычные дела — угоны машин, хулиганство, квартирные кражи…
— «Обычные дела»! — печальным эхом повторила Татьяна слова Тропинина. — Как мы быстро привыкли ко всему. Убийства, грабежи, квартирные кражи, угоны… стали действительно обычным делом… Жить страшно, Виктор Викторович! Я ухожу из дома на работу и не знаю, к чему вернусь, кто у меня может побывать…
— Да, к сожалению, — покивал Тропинин склоненной головой. — Что правда, то правда. Губернатор и тот на лестничной площадке у себя велел тамбур сделать и металлическую дверь поставить. Гм. Что поделаешь, время такое! Распахнули перед Западом ворота нараспашку — и полезла к нам всякая нечисть, потоком хлынула. Кино, видео, телевидение… Пьют, колются, убивают, насилуют… Какая милиция справится? — Тропинин махнул рукой. — И Чечня эта в печенках уже сидит. Шестой месяц война идет. Сколько средств мы туда ухлопали! Даже взять областной бюджет: тонны, десятки тонн гуманитарного груза, деньги… Миллиарды!