— Да, есть, товарищ генерал.
— Хорошо. Я сейчас сделаю один звонок, запишите.
Офицер тут же подключился к входной телефонной коробке, нажал клавишу магнитофона, кивнул Костырину. Тот набрал номер.
— Добрый день. Это редакция?.. Можно Вобликову?..
— А ее нет. Что передать?
— Нет, ничего передавать не надо, я позвоню еще.
Костырин положил трубку, а офицер-связист отсоединил от коробки тонкие провода.
— Жаль, — сказал Костырин. — А то бы сейчас кое-что для себя уяснили… Тем не менее, товарищи офицеры, решение будет такое: с вечера усиливаем патрулирование на территории аэродрома силами самой войсковой части, милиции и, разумеется, нашего управления. Некрасину я сейчас же позвоню.
Евгений Семенович набрал номер.
— Вадим Геннадьевич? Приветствую вас. Да, он самый. Какие новости? Сегодня в ночь планируете ночные полеты?.. А пресса зачем? Понятно. Да, я ее знаю. Что ж, пусть пишет, раз вы с ней договаривались… Вадим Геннадьевич, к вам сейчас два моих офицера подъедут — Русанов и Латынин. Нет, это не телефонный разговор — враг подслушивает, ага! — Костырин по-мальчишески озорно рассмеялся. — Давайте сегодня вместе там у вас подежурим. Часов с девяти вечера. О деталях Русанов вас поставит в известность. Минут через двадцать они к вам прибудут. А я — вечером приеду. Не возражаете? Ну и хорошо. Тогда — до встречи!
Не успел Костырин положить трубку, как на переговорном пульте настойчиво замигала сигнальная лампочка. Звонил дежурный по управлению:
— Товарищ генерал, разрешите доложить: только что звонили с атомной станции — недалеко от поселка, в лесу, по дороге на свалку взорвался мусоровоз. Туда выехали сотрудники отделения милиции.
— Станция как-нибудь пострадала? — Костырин побледнел.
— Нет. От станции до места взрыва примерно четыре километра.
— Кто вам сообщил?
— Андрианов, наш сотрудник на станции.
— Понятно. Пусть немедленно выезжает на место взрыва, потом доложит. От нас тоже кто-нибудь будет, я сейчас же распоряжусь.
— Понял, товарищ генерал!
Костырин глянул на зеленые цифры больших электронных часов, висящих на стене у входа: 18.15.
«Поздновато Андрианов позвонил, поздновато! — расстроенно подумал генерал. — Разболтались, господа офицеры. Демократия всех расслабила, страна будто киселя нахлебалась… Придется работу с подчиненными провести».
Велев Русанову с Латыниным отправляться на аэродром, Костырин через помощника вызвал еще двух офицеров, отправил их в Ново-Придонск, приказал связаться с ним тотчас по прибытии и получении нужной информации.
Да, денек нынче выдался напряженный, ничего не скажешь. Только успевай поворачиваться. И на атомную надо бы съездить самому, и от аэродрома не отмахнешься…
Костырин снова вспомнил о журналистке Вобликовой. Интересная деталь: ведь она тогда, у дверей управления, спрашивала его о мерах безопасности на важных объектах, в том числе и на АЭС, а он отмахнулся, даже оборвал ее — мол, не нагнетайте психоза, уважаемая, жить и так тошно…
Как бы не сесть в лужу с этой Вобликовой. Журналисты народ памятливый, все берут на заметку, анализируют, а потом выводы делают: вот, мол, как работает местное управление ФСБ — от разговоров об обеспечении безопасности важных объектов отказываются, уверяют, что все в порядке, а на самом деле взрывы… Да, если на АЭС случилось что-то серьезное, это обязательно попадет в газеты, и не только местные. Узнают о чэпэ и на Лубянке…
А он тут с магнитофончиками возится, голоса вспоминает. Да мало ли похожих голосов! С чего бы это Вобликовой такой ерундой заниматься? Позвонила какая-нибудь дура, клиентка психдиспансера, поставила всех их на уши, крутись теперь…
Конечно, с журналистами лучше не ссориться. Зря, наверное, он отказал тогда в интервью этой Вобликовой. Она как-никак представительница четвертой власти. Хотя, как пошутил один умный человек, ее, этой четвертой власти, в России нет, потому что нет второй и третьей. Да и первая лишь о себе печется.
И все же голос Вобликовой нужно идентифицировать. У него профессия такая — сомневаться и проверять.
Никто из сорока с лишним пассажиров рейсового «икаруса», следовавшего из Придонска в поселок атомщиков, и подумать не мог, и в страшном сне бы никому это не приснилось, но это был факт: двое из них везли с собой смертельно опасный груз, огромной разрушительной силы взрывное устройство.
Упакованное в картонную коробку, с часовым механизмом, внешне напоминающее только что купленную в хозмаге плоскую газовую дачную плиту, это адское оружие Рустам и Аслан в числе других своих коробок с напитками запихали в багажный отсек «икаруса». Водитель автобуса стал было ворчать: «А другим пассажирам где свои вещи ставить?», но Рустам сунул ему десятитысячную купюру, и губастый малый с короткой стрижкой успокоился.