Татьяна бросилась к ним, целовала девочку, плакала:
— Доченька! Милая!.. Господи, как я тут переживала! Просила их, умоляла… Тебя не ранило там еще, нет? А ты, Лиза? Как ты себя чувствуешь?
— А у нас все сумки с едой отняли, — сказала Хеда. Девочка вполне уютно чувствовала себя в объятиях Татьяны, даже попытки высвободиться не делала. — Я вот только большую шоколадку себе взяла. — И она оттопырила карман больничного халата, показала серебристую плитку.
— Ешь, ешь! У меня еще одна есть! — счастливо смеялась Татьяна. — Доченька! Смотри, как исхудала за эти дни. Круги под глазами. Доченька! Садись вот сюда, на кофту. Я уже тут обжила уголок. Ничего-ничего, как-нибудь разместимся и втроем, попросим вот тетю, она немножко подвинется. Садись и ты, Лиза. Садись, дорогая моя!
Татьяна так искренно, откровенно радовалась, такой она выглядела бодрой, счастливой, что невольно заразила оптимизмом и радостью всех остальных заложниц. Они наперебой стали расспрашивать Хеду и Изольду о том, что происходило в подвале больницы, не видели ли они там их родственников и знакомых, называли приметы: «Женщина такая худенькая, в цветастом платье, Валей зовут…», «А мужа моего не видела там, Лиза? Такой высокий, рука у него в гипсе, в полосатой рубашке…», «А девочка, Оля, что с тобой была, Хеда? Она там? Это племянница моя, я проведать ее приехала, а меня на рынке забрали…»
К ночи, когда многие женщины забылись тревожным, тяжелым сном, Изольда тихо рассказывала Татьяне:
— Я там, в подвале, знакомых встретила, Тань. Чеченцы, что у нас в Придонске были. Рустама сразу узнала, хоть он форму эту пятнистую надел. А второй, Аслан, мелькнул у входа, ушел куда-то.
— А они узнали тебя?
— Нет, не думаю. Я сразу голову опустила. Сидели мы с Хедой на полу, кто там нас разглядит!
— Ну и не лезь на глаза, правильно. От них всего можно ожидать. Мало ли!..
Шептались они за полночь, пока какая-то нервная женщина не попросила их замолчать…
На пресс-конференцию к Басаеву Люся Вобликова попала вместе с другими журналистами.
Корреспондентов различных изданий, в том числе и иностранных, под бдительным оком боевиков провели к Басаеву, он ждал их в полуподвальном, отделанном деревом зале, где было очень душно — лица у всех сидящих там блестели от пота. Перед этим журналистам показали подвал, где сидели сотни заложников, и бедные, перепуганные люди протягивали руки к телеоператорам, кричали в самые микрофоны: «Скажите там, наверху, Ельцину и Черномырдину! Пусть выручат нас! Что мы такого сделали, что нас тут держат? Пусть правительство принимает все условия Басаева…»
Шамиль в окружении своих боевиков, державших наизготовку автоматы, спокойно сидел под палящим светом юпитеров, втолковывал журналистам, а через них — всему потрясенному миру:
— У нас маленькая надежда, что хоть кто-то из вас может сказать правду. В Буденновске находится наш разведывательно-диверсионный батальон. Мы не собирались захватывать Буденновск, у нас была другая задача. Мы хотели добраться до Москвы, там немножко повоевать и посмотреть, как российские власти будут бомбить Москву. Но вся наша операция сорвалась из-за алчности и жадности постовых гаишников. У нас просто не хватило денег заплатить этому посту, здесь, в Буденновске. Из-за этого они и придрались к нам и предложили следовать в отделение милиции…
— Каковы ваши требования, Шамиль? — сейчас же спросил один из корреспондентов.
Басаев, держа в руках автомат, вытер пот, спокойно сказал:
— Прекращение войны в Чечне, вывод оттуда российских войск, начало мирных переговоров, проведение российского референдума о предоставлении независимости Чеченской республике.
— Круто! — качнул головой корреспондент, и его шариковая ручка заскользила по листку блокнота.
— Зачем вы убиваете заложников? — дрожащим и возмущенным голосом спросила Вобликова. — Это же… варварство!
Шамиль глянул на нее, вздохнул.
— Мы не собирались никого убивать. Мы расстреляли работников госучреждений за то, что снайперы убили и ранили наших товарищей. А женщин и детей мы расстреливать не собираемся. Мы не маньяки. Это сделают российские войска, мы заставим их это сделать, если не будут выполнены наши требования. Пускай приходят и штурмуют больницу. Нам надоело смотреть, как убивают наших женщин, стариков, детей, как бомбят наши села.
— Это была заранее спланированная акция, господин Басаев? — с заметным акцентом, но все же на хорошем русском языке спросил один из иностранных корреспондентов. — Вас послал Дудаев?
— Нет, ни Дудаев, ни Масхадов нас не посылали, — ответил Шамиль. — Но мы не могли дальше находиться в наших селах, их бомбили вместе с нами. И мы пришли сюда.