В дальнейшем общении переводчик им всем не особенно был нужен — Сэм знал русский, да и он, Ховард, неплохо его понимал. Сэм внимательно вслушивался в разговор шефа и, если возникала нужда, растолковывал Джеймсу сложные русские фразы.
Помощник Каменцева сказал, что переговоры по механическому заводу с их делегацией будут вести сын Вадима Иннокентьевича Аркадий — преуспевающий и известный в городе бизнесмен, а также его друг Феликс Дерикот. Оба они уже имеют часть акций завода № 6, рады тому, что он, Джеймс Ховард, предложил предприятию свои услуги инвестора — даже за этот минувший год завод почувствовал себя гораздо увереннее. Вадим Иннокентьевич собирался сам встретить господина Ховарда, но срочно уехал с губернатором на юг области, случилось чэпэ на железной дороге, есть человеческие жертвы. Встретятся они вечером в неофициальной обстановке. Вечером же гостям будет предложена и культурная программа — спектакль местного ТЮЗа (это было предусмотрено программой пребывания): как раз сегодня оригинальный спектакль по произведению Ивана Бунина. Слышали о нем, господин Ховард, спрашивал помощник Каменцева-старшего.
— О, да, да! — живо отвечал Джеймс. — Я читал Бунина, знаю. «Окаянный день», так?
— Если точнее, то «Окаянные дни», — вежливо поправил помощник.
— Да, да! Много дней насилия и издевательств большевиков над своим народом! Гражданская война, Москва, Одесса, голод и разруха… Ему правильно давать Нобелевски премий! — Ховард тоже перешел на ломаный русский. — Это великий писатель, как Солженицын. Большевики терзать Россия семьдесят четыре лет. Бунин ненавидеть их. И бояться. Потому он уезжать Париж…
За разговорами они быстро доехали до бизнес-центра — белоснежного новенького здания, где у входа Джеймса и сопровождающих его лиц терпеливо ждали Аркадий Каменцев и Феликс Дерикот. Они спустились с мраморных высоких ступенек просторного крыльца, с приветливыми улыбками пошли навстречу сверкающим лимузинам, доставившим солидных заморских гостей.
— Вы есть похожи свой отец! — говорил Ховард, похлопывая Аркадия по плечу и внимательно вглядываясь в его лицо. — Я бы вас узнавать и так, без представлений.
— О-о, я польщен, господин Ховард!.. Знакомьтесь: мой друг, бизнесмен Феликс Дерикот.
— Дери-кот? — смешно переспросил Ховард. — Что это есть означать?
— Ну… — Аркадий засмеялся. — Кота драть, что ли? Я не знаю точно. У нас, у русских украинского происхождения, бывают такие вот забавные фамилии. Пусть он сам объяснит.
— Да что тут объяснять? — улыбался Феликс. — Фамилия и фамилия. Зовите меня, если можно, просто по имени, сэр. Так проще. Можно и на ваш, американский манер — Фил.
— О, да, да! Согласен! Фил Дери-кот! Ха-ха-ха… О’кей!
Смеялись и русские.
Расположились все в просторном кабинете Аркадия, где уже был накрыт стол с расписным русским самоваром. С обеих его сторон, как часовые, безмолвно стояли два официанта.
Джеймс алкоголем не увлекался, проголодавшимся себя не чувствовал — перед отлетом в Придонск они хорошо пообедали в «Президент-отеле» — и потому, пригубив, конечно, из вежливости коньяку, сразу взял быка за рога (говорил он теперь по-английски):
— Господин Каменцев, опыт инвестиционных вложений в России убедил меня в том, что это дело перспективное для обеих сторон. Я и мои коллеги по компании, шеф-директором которой я являюсь, намерены и впредь вкладывать средства в вашу экономику. Но мы бы хотели иметь в Придонске надежных русских партнеров.
— Мы готовы быть вашими надежными… самыми надежными партнерами, господин Ховард! — быстро отозвался Аркадий. — Потому и встретились. Мне кажется, мы понимаем ваши замыслы. И разделяем их.
Джеймс удовлетворенно кивнул ухоженной черноволосой головой, в которой, несмотря на солидный возраст, не было еще и намека на седину, и продолжал:
— Кредиты механическому заводу мы намерены дать большие, но все по той же системе толлинга, то есть с тщательным контролем оборота средств на всех этапах производства. А главное, ради чего я и приехал сегодня, — мы с вами должны иметь… со временем, разумеется, контрольный пакет акций.