Дудаев поехал в село Зандак, на встречу с летчиком-камикадзе Махмудом Имрановым, а совещание полевых командиров продолжалось. Говорили о Буденновске, о Краснодаре, о Пятигорске…
Басаев выкладывал свои аргументы за нападение на Буденновск:
— здесь находится вертолетный полк, нужно уничтожить как можно большее количество машин и пилотов, угнать несколько вертолетов с экипажами для наших нужд;
— в Буденновске крупная районная больница с несколькими отделениями, в ней могут находиться одновременно до тысячи больных и медперсонала — такое количество захваченных людей может остудить головы любым политикам;
— Буденновск находится недалеко от Чечни, добраться до этого городка несложно — два с половиной — три часа езды на автомобилях;
— там почти нет милиции — большинство из них здесь, в Чечне, а те, что остались, плохо вооружены;
— в Буденновске много чеченцев, почти четвертая часть населения, среди них много людей, которые помогут. Там действует чеченская фирма «Ирбис», у этой фирмы большие складские помещения для хранения кож, в складах можно спрятать любое количество оружия и взрывных устройств. Оружие можно спрятать и в подвалах больницы — часть их администрация сдает в аренду нашим же людям;
— наконец, в Буденновск, как, впрочем, и в другие города, можно заслать любое нужное количество боевиков, время еще есть…
— Сколько ты думаешь взять людей, Шамиль? — спросил Албаков. — Я думаю, человек триста хватит?
Басаев пожал плечами.
— Это много, Ширвани. Я возьму около ста человек, примерно взвод моих парней уедет в Буденновск раньше, по два, по три человека.
— Начнем операцию через недельку? — Албакову явно не терпелось.
— Нет, попозже. Надо хорошо подготовиться, делать все наверняка. Пусть пока поработает разведка, нужно завезти оружие… — Басаев встал, поднялись и остальные. — Я думаю, через месяц-полтора. Когда все будет готово. И выберем момент, когда в Кремле малость расслабятся.
Все полевые командиры, а их в этот раз собралось более двадцати, и штабные вышли на свежий воздух. Ночь кончалась, небо над головой посветлело. Горный воздух был чист, прохладен. Дышалось легко, радостно — это был воздух свободы!
Движок, тарахтевший всю ночь, заглох, почихав и покашляв, на уши сразу же обрушилась давящая тишина. Теперь, в этот ранний час, ее ничто не нарушало. Потом, спустя время, в зарослях орешника попробовала робкий еще со сна голос какая-то пичуга, к ней присоединилась другая, третья… Жизнь в горах пробуждалась.
Командиры стояли кружком, курили, думали. Никому сейчас не хотелось говорить — они приняли очень важное решение. Может быть, это был последний шанс переломить ход войны…
До трагедии в Буденновске оставалось теперь сорок шесть дней.
Глава пятнадцатая
…Все, с кем приходилось общаться в Грозном, придерживаются мнения: военный конфликт затягивается, переходит в партизанскую войну…
…Нервы у военных на пределе — им, как правило, не дают довести до логического конца начатые операции: из Москвы останавливают боевые действия в самый неподходящий момент, когда до победы над тем или иным чеченским вооруженным формированием остается чуть-чуть…
…В Грозном — безвластие. Армейцы уходят, их сменяют внутренние войска, ОМОН. О гражданском населении никто не думает.
…Человек, не назвавший свою фамилию из соображений личной безопасности, сказал: «От России мы ждали восстановления здесь, в Чечне, конституционного строя, но не с помощью танков и орудий. Что это дало? Город разрушили, боевики ушли в горы, война продолжается…»