– Кофе, – ответил Фрэнк с благодарной улыбкой.
Хосе начал орудовать с кофеваркой.
– Их же надо кормить, одевать, учить, – продолжал он, еле слышно бормоча себе под нос.
– Занесем их в книгу расходов и будем платить месячное пособие вдове, – решил Фрэнк.
За окнами с шумом пронесся порыв ветра, предвещая бурю.
– Может, и так, – поддержал его Доминичи, но голос его при этом был бесстрастен и глух.
Голубоватое газовое пламя лизало кофеварку.
– Кажется, тебя всерьез волнует участь сирот? – удивился Лателла.
– Что правда, то правда, – подтвердил Хосе и выключил газ.
– Так в чем же дело? – спросил Фрэнк, вдыхая аромат закипевшего кофе.
– Может быть, кое-кто уже заботится о них, – сказал Хосе, разливая кофе в белые фарфоровые чашки.
– Я знаю этого человека?
– А как же! Тони Кроче.
Фрэнк нахмурил брови и уставился на дымящийся кофе так, словно там была начертана его судьба.
– Они что – родственники?
– Может, и любовники, – ответил Хосе, соединяя указательные пальцы в недвусмысленном жесте.
– Что за чушь ты несешь, Хосе? – взорвался Фрэнк и перешел на сицилийское наречие.
– Правду говорю. Тони Кроче кузен и, похоже, любовник Аддолораты, вдовы Пертиначе.
Фрэнк поднес чашку к губам и глотнул горькую обжигающую жидкость. Он не спросил, почему Хосе молчал до сих пор и откуда он узнал об этой связи. Фрэнк не выказал никакой реакции. Он не выносил приговор и не оправдывал, не зная фактов. На мгновение ему пришла мысль об убийстве из ревности, но предположение показалось маловероятным, он без колебаний отверг его.
– Нам нужно побольше узнать об этой истории, – посоветовал он, не в его обыкновении было приказывать и повышать голос.
– Я займусь этим, – пообещал Хосе. Фрэнк допил кофе и постучал пальцами по школьной тетрадке.
– Займись детьми. Им, кажется, действительно нужна помощь.
Глава 9
Нэнси показалось, что в дверном проеме появилась гора. Огромный человек попытался протиснуться в комнату. Когда мужчина заговорил, голос его, казалось, доносился из глубокой бочки. Странно, но в этом голосе было что-то располагающее, было что-то привлекательное в этом на первый взгляд некрасивом асимметричном лице с тяжелым подбородком. От этого человека исходили сила и спокойствие.
– Меня зовут Хосе, – представился он, улыбаясь, и Нэнси заметила веселый блеск в темных глазах великана.
– Папа умер, – сообщила она. Неизвестно, почему ей пришло в голову, что этот человек был друг Калоджеро.
– Знаю, – сказал незнакомец и погладил ее по волосам большой рукой. На нем был элегантный двубортный пиджак хорошего покроя, который совершенно не сочетался с безвкусным серебристым галстуком.
– Вы знали папу? – спросила Нэнси заинтересованно.
– В некотором смысле. – Мужчина внимательно рассматривал комнату.
– Нэнси, кто пришел? – раздался из кухни голос Аддолораты.
– Проходите, – пригласила Нэнси, отступая, чтобы пропустить его.
Хосе на какое-то мгновение заколебался, затем переступил порог. Что-то в огромных глазах девочки поражало и внушало уважение, должно быть, ее необычная серьезность.
– Это папин друг! – крикнула Нэнси матери. Аддолората выглянула из кухни, вытирая руки о желтый передник. Сэл выглядывал из-за ее спины. Оба смотрели на гостя с обезоруживающим изумлением.
– Садитесь, – пригласила Нэнси, показывая на диван – спальное место Сэла, рядом с раскладным креслом, где спала она.
– Другом я бы себя не назвал, – уточнил Хосе, осторожно располагаясь на диване, который на глазах вдруг словно съежился и оказался крошечным. Нэнси почувствовала необъяснимую симпатию к этому человеку.
– Я вас слушаю. – Аддолората недоуменно посмотрела на дочь и перевела взгляд на гостя.
– Дон Франческо Лателла просил меня передать вам, что он глубоко опечален смертью вашего мужа. Примите его соболезнования. – Хосе посмотрел на женщину в трауре и не мог не заметить необыкновенную ее красоту, мягкую печаль и покорность судьбе во взгляде, щемящую бледность лица, обрамленного черными блестящими волосами, собранными на затылке в пучок. Ему трудно было поверить, что эта скорбящая женщина, хрупкая и напуганная, – любовница Тони Кроче. Хосе Висенте Доминичи не научился еще принимать жизнь такой, как она есть, – с противоречиями, несуразностями, с ее пошлостью и торжеством любовной страсти.
Аддолората и дети вопросительно смотрели на него, цель его посещения была им непонятна.
– Ваш муж невольно спас жизнь этому человеку – дону Франческо Лателле.
– И погиб… – горестно вскрикнула Нэнси.