Прошел год с тех пор, как они вернулись на Сицилию. Тогда Нэнси еще не было и четырнадцати, теперь она выросла, стала высокой и стройной. Ее прекрасное, безупречное лицо, обрамленное массой густых темных волос, спускавшихся волнами на плечи, было подвижным и отражало быструю смену настроений. Выражение больших серых глаз, в которых поблескивали золотые искорки, было по-женски зрелым и полным грусти. Маленькая, еще не оформившаяся грудь подростка была едва заметна под блузкой.
Тяжелые переживания и трагический опыт недавнего прошлого сделали свое дело. Даже в те редкие минуты, когда Нэнси улыбалась, в глазах ее таилась неизбывная грусть. В школе она была молчалива и редко разговаривала даже с учителями. Дома она бывала мало и общалась только с Сэлом, который непрестанно втягивал ее в свои дела. Бабушка и мать не слышали от нее ни слова. Она проводила время в основном под зеленым тентом или на террасе особняка с книгами, наедине со своими мыслями. Она читала, писала, думала, а потом смотрела вдаль, на море. Там за бескрайним океаном, далеко-далеко от Сицилии ей виделась статуя Свободы, Эллис-Айленд, широкие кварталы Бруклина, небоскребы Манхэттена, Нью-Йорк-Сити – Америка, ее подлинная родина, откуда она вынуждена была скрыться с разбитым сердцем, сдерживая слезы. Ее утешала уверенность, что рано или поздно она вернется туда, в суетный, жестокий и шумный город, где кипит жизнь, где прошло ее детство. Вернется в тот мир надежд, неограниченных возможностей, такой непохожий на эту ссыльную землю, где она живет в ожидании разрешения Хосе Висенте, чтобы вернуться.
Для окружающих Нэнси и Сэл были американцами, к их мнению прислушивались, словно им одним была известна некая тайна. Семьи, у которых были родственники за океаном, обращались к ним за переводом писем и разъяснениями. Имя Нэнси было на устах всех, кто имел связь с Соединенными Штатами. Выражение ее лица, серьезное и бесстрастное, ее большие серые глаза внушали доверие, располагали к откровенности.
Однажды, когда Нэнси переводила по просьбе соседей с английского языка правила вождения автомобиля для соотечественника, недавно эмигрировавшего в Америку и собирающегося сдать экзамен на права, пришел Сэл. Он появился на ступеньках лестницы, ведущей на террасу, и улыбнулся сестре. Нэнси взглянула на своего смуглого брата, на его густую и всклокоченную гриву волос, на азартно блестевшие глаза, на лицо, раскрасневшееся от бега.
– Кто за тобой гнался? Полиция или бандиты? – пошутила она.
– Мне надо с тобой поговорить, – и он рухнул в кресло напротив сестры.
– Что-нибудь срочное? – улыбнулась она.
– Срочное. Плохая новость.
– Что за новость и насколько она срочная?
– Не знаю. Надо помочь моему другу и его семье – они жертвы несправедливости.
Нэнси подтянула ноги в кресло и обхватила руками колени. Она принимала эту защитную позу, когда что-нибудь ее угнетало или огорчало, когда грозила опасность.
– С чего ты взял, что я могу помочь?
Сэл посмотрел на нее, наклонив голову, словно увидел впервые, но его уверенность не поколебалась – сестра может все. Он не знал, как Нэнси решит эту проблему, но был уверен – решит.
– Семья Альфредо Пеннизи в беде, – сообщил Сэл.
Нэнси подумала, что сейчас в беде многие семьи, но она помнила Альфредо Пеннизи, школьного товарища Сэла, робкого мальчика, который краснел и опускал взгляд всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал с ним. Однажды они пригласили его к себе на обед, но он ни к чему не притронулся и молча просидел все время на краешке стула.