А Татьяна напористо развивала свою мысль:
— Но действовать надо сегодня, сейчас! Упустишь момент — ничего потом не докажешь, поезд уйдет.
— Но что делать-то, Татьяна Николаевна? Вы же сами говорите: в милицию не ходи. Мне и самой стыдно… ужасно!
Татьяна подумала.
— Слушай-ка, дочка. Твоя мать далеко живет?
— Далеко. В Камышловке, за Свердловском.
— А здесь, в городе, она была когда-нибудь?
— Да, однажды приезжала меня проведать.
— А в театре ее видели? Подружки твои?
— Нет. Она стеснительная, неконтактная. На спектакле была, «Кошкин дом» смотрела.
— Так. Хорошо. — Татьяна о чем-то напряженно думала. — Давай дело в долгий ящик не откладывать, дочка. Пошли!
— Куда?
— А к мужикам этим. Скажем, что я твоя мать, приехала в гости, а тут такая беда.
— Но… Татьяна Николаевна…
— А чего Татьяна Николаевна? Я уже сорок один год Татьяна Николаевна. Крестной твоей стану, поняла? Сынок у меня крестный есть, теперь и дочка будет. А мы там не будем особо распространяться, родная я тебе или крестная, или тетка с улицы, поняла? Главное — дело сделать. Получить с этих кобелей надо как следует. Ничего, с них не убудет и на три миллиона, и на пять.
— Пять миллионов рублей? — Марийка судорожно глотнула голодную слюну — даже от звука этой суммы у нее закружилась голова. С ума можно сойти!
— А что? Наша женская честь дороже. Ей, если хочешь знать, вообще цены нет. Ладно, пошли! — Татьяна решительно поднялась. — Делать надо сегодня же, это точно! Ты знаешь, где они работают?
— Нет. Знаю, что наши спонсоры, а где работают… Но можно у Анны Никитичны спросить, она знает.
— Вот и спросим. Найдем! — Татьяна потянула Марийку за собой, и та подчинилась. Татьяна Николаевна права: если действовать — то сегодня. Завтра-послезавтра спонсоры что-нибудь придумают, Анна Никитична им поможет, неизвестно еще, как поведут себя Яна с Катей, время многое может изменить. А сегодня они еще не пришли в себя, сегодня еще что-то, пожалуй, можно решить.
Марийка охотно шла рядом с Татьяной (это Бог ее послал, надо послушать), держа ее под руку, слушая распевную и неторопливую речь. На душе у девушки с каждым шагом становилось все спокойнее, росла уверенность в том, что она поступила правильно.
Анна Никитична была еще дома. Марийку с Татьяной встретила настороженно, но внешне приветливо, даже с улыбкой. Она успела уже прибраться в доме, во всяком случае, здесь, на первом этаже, ничто теперь не напоминало о ночной оргии — все выглядело в гостиной чинно и вполне пристойно.
— Марийка?! — Анна Никитична сделала несколько удивленные глаза. — Вот хорошо, что ты вернулась, мне нужно с тобой поговорить. А это кто с тобой? Прошу вас, проходите.
Татьяна спокойно вошла в дом, поставила в прихожей на полированный столик с телефоном свою сумку, скинула сапоги. На приглашение хозяйки ответила сдержанным кивком, в котором чувствовалось достоинство, прошла в гостиную, села в кресло.
— Я мать Марии, — сказала она веско. — Приехала вот погостить, дочку проведать, и у самого порога узнаю новость…
— Какую? — нейтрально спросила Анна Никитична, хотя сразу поняла, что эта женщина все уже знает. И еще она поняла, что с «матерью» Марийки ей предстоит тяжкий и жестокий бой.
— А новость тебе хорошо известна, — Татьяна решила не церемониться с хозяйкой притона. — Анна Никитична тебя зовут?.. Так вот, Нюра. Буду говорить тебе прямо. Ты ненамного старше меня, да даже и не в этом дело… Буду говорить тебе то, что решила.
— Конечно, говорите, — вежливо отвечала Анна Никитична, пропуская мимо ушей грубое «ты», «Нюра» и все остальные речевые нюансы и манеру поведения гостьи. — Я думаю, за тем вы и пришли.
— Да, я пришла за тем, чтобы защитить свою дочку от кобелей и насильников. А также спросить с тех, кто им помогает, то есть, с тебя, сводницы.
— Но простите… Татьяна Николаевна… э-э… Мария достаточно взрослый человек… самостоятельная девушка, чтобы решать такие вопросы — где ей провести время.
— Для матери дети всегда маленькие и неразумные! — перебила Татьяна, и в голосе ее зазвучала медь. — И мы с тобой, как взрослые люди, должны это помнить, и им, — она ткнула пальцем в сторону молчаливо сидящей Марийки, — внушать правильные вещи. А ты что тут вытворяешь? — Она выразительно, с нужной паузой оглядела гостиную, пышный ковер под ногами, и по ее взгляду Анна Никитична поняла, что Марийка рассказала «матери» все в подробностях. — Ты что вытворяешь? — грозно спросила Татьяна. — Старая баба, а с молодыми такое выделываешь! Тьфу! Как тебе только не стыдно?!