— Сколько ты просишь? — стал торговаться Петушок, обходя кузов со всех сторон, хлопая дверцами. Кузов стоял на подставках из кирпичей, без колес и заднего моста, да и двигателя уже не было.
Бородкин назвал цену.
— Надо с матерью и теткой посоветоваться. Они тут.
Петушок приоткрыл дверь гаража, помахал рукой, подзывая Татьяну с Изольдой, сидевших в «кадиллаке». Выглянул и Серега.
— О, ты на машине шефа раскатываешь! — с некоторым удивлением сказал он Игорю.
— Я предупредил, что к тебе заедем, шеф не возражал, — Игорь уводил взгляд в сторону. — Да и самого час назад домой отвез.
— Понятно.
Татьяна с Изольдой вошли в гараж, поздоровались.
— Вот она! — выразительно сказал Игорь и похлопал ладонью по кузову.
Татьяна подошла к останкам своей машины, погладила капот.
— Вот ты где, голубушка, — сказала дрогнувшим голосом. — А я тебя так долго искала… Ну, здравствуй!
Подняла на ошарашенно слушающего эти слова Бородкина горящие ненавистью глаза:
— А чехлы куда девались?
— Какие чехлы? — Серега занервничал, отступил на шаг к верстаку, начиная что-то понимать. Глаза его бегали по лицам незваных гостей, засуетились и руки, сами собой потянулись к инструменту, лежавшему на верстаке. Но Петушок был начеку — оттер Серегу в сторону, сам взял увесистый, на длинной ручке молоток.
— С сидений чехлы, чего тут непонятного? — Татьяна держала себя в руках, говорила почти спокойно, так это внешне казалось. — Куда ты их дел?
— Ничего не знаю… Никаких у меня чехлов отродясь не было, я их не люблю, пыль только собирают, — мямлил Серега, окончательно поняв, зачем Игорь привез к нему этих «покупателей».
— Посмотрите в багажнике, — посоветовал Петушок, не спуская с Сереги глаз, и женщины одновременно шагнули к задку машин, приподняли крышку. Скомканные грязные чехлы лежали на месте запасного колеса, в углублении крыла.
— Они, крестная? — спросил Игорь.
— Они, наши. — Татьяна развернула простенькие полосатые чехлы, подошла ближе к лампочке, горевшей у верстака. — Конечно, это наши. Вот, я еще штопала. Алексей курил, прожег дырочку, а я зашивала, ругала его. Видишь, Лиза?
Изольда тоже внимательно осмотрела чехол, подтвердила, что здесь была штопка и шила женщина, мужчина так не зашьет.
Бородкин затравленно смотрел на них.
— Вы… вы что-то путаете, уважаемая! Чехлы стандартные, я покупал их в магазине на Минской… Я…
— Это мы с Алексеем, мужем, которого вы убили, покупали эти чехлы на Минской! Сволоь! — еле сдерживалась Татьяна. — Под цвет машины подбирали. Я бы их узнала из тысяч. Документы от машины где? Где вообще документы, которые были у Алексея?
— Ну! Ты слышишь, что у тебя спрашивают? — Петушок угрожающе навис над Бородкиным.
— Они… Я не знаю. Может быть, у Жорки… — Серега отступал, оглядывался, с надеждой и отчаянием смотрел на Игоря, еще на что-то надеясь. Может, Игорек сам ошибся, привез, не зная, что эти люди его обманули, хитростью вызнали Серегин адрес, тайными какими-то путями выведав о кузове… Но с каждой секундой надежда в глазах Бородкина таяла, он понял, что Игорь привел «покупателей» не случайно, что он — с ними. Тварь продажная. Неужели он не понимает, что ввязался в смертельное дело, что ему Феликс с Бизоном не простят! Ах, сучонок!.. Ну, погоди. Только бы вырваться из гаража, только бы обхитрить решительно настроенных женщин и верзилу с молотком в руках. Они убьют его! Машина, да, этой бабы, которая нашла чехлы и опознала их, а за машину и мужа… всего можно ожидать! Раз они без милиции, значит, решили сами во всем разобраться, сами могут и отомстить. Но как же так?! Убивал Бизон, а они с Вадиком…
— Документы… они у меня дома, я сейчас принесу! — Бородкин сделал шаг к дверям, но Петушок загородил ему дорогу.
— Смыться решил? Нет, теперь, гад, не смоешься. Ты за что человека убивал? А?
— Это не я! Это Бизон, Жорка! Они с Вадиком били, а я просто так стоял. Спросите у Башметова, найдите его! Игорь! Что ж ты делаешь, а? Что ты молчишь? Найди Вадика, поезжайте к нему! Давайте вместе поедем. Нельзя же так, не разобравшись, на человека валить!
— Вадьки больше нет, — сказал Игорь. — Он ничего больше не скажет.
У Сереги отвисла челюсть. Узкое его, с мокрыми сейчас губами лицо побелело от страха, резче, контрастнее выступили масляные пятна, в зеленых, близко посаженных глазах мелькнул ужас.
— Вы что… убили его?! Игорь? Ты в своем уме?
Игорь отвернулся. Ему до тошноты неприятно было смотреть на перекошенную от страха физиономию Сереги. Таким он никогда его не видел. Наоборот, Бородкин всегда держал себя в руках, нападал первым на того, кого они выбрали для расправы, был безжалостным и смелым.