— Закончилось. Закончилось..- шептала я, чувствуя, что на глазах навернулись слезы счастья. Но тут же слезы счастья стали слезами ужаса, я сжимала в руках огромное количество волос, моих черных волос. Черных! Но на ладонях лежали черно-красные клоки, красные от крови!!! Увидев, что я вернулась в реальность, Костя вскочил с места и бросился ко мне, бросился успокаивать:
— Изабелла, ты как? Она опять приходила, а то я ничего не понял? — гладя меня по спине, на высоких тонах спрашивал Костя, после чего его голос сломался и стал очень тихим:
— Ого..- парень замер, даже его дыхания не было слышно.
— Я думал, что ты просто тянула волосы.. — Костя крепко обнял меня и я, не в силах заглушить эмоции, ударилась головой о стену. Меня всю трясло, кожа головы стала щипать, будто в тот момент на неё силой налили спирта.
— Господи, спаси. — крикнула я, не в силах терпеть боль, хотелось уснуть и проснуться где-то там за океаном, в доме мамы, приемной, но родней любого — в доме мамы Кристиан, чуя запах блинчиков и читая молитву перед едой. Мельком глянув на свои руки, я опять начала молиться и мне было плевать, что посадили меня в тюрьму за веру в Иисуса. Но я знала, что только Иисус понимал меня и мог помочь.
— Спаси прошу. Закончи мои страдания, умоляю! — из горла вырвался громкий крик, за которым последовала волна слез, как вдруг, вспышка, белый свет и я лежу на полу, из-за угла показалась тень бабушки, я отрицательно мотала головой и слезы замылили мое зрение. Но, когда я заставила себя открыть глаза, то Изольды не было, теперь передо мной была новая сцена. Истинный, который охранял нашу «клетку», мешал чай с помощью магии, положив ноги на стол. Запрещено же использовать магию на то, что не помогает либо работе, либо учебе, либо для своей защиты. «Что за?». Еще он не видел меня. И я не видела себя, поскольку телом я была в клетке, а зрением рядом с ним. После все затряслось, Истинный даже не дрогнул, так что не трудно было догадаться, что это у меня голове. Еще одна вспышка, спазм в голове, открывая глаза я уже знала, что увижу Костю и мягкие стены. Так и было. Видеть этот образ так часто, будто в дне сурка, сводило сума, из-за чего я, даже не посмотрев на парня, вновь закрыла глаза.
— Изабелла, что ты видела? — все еще держа глаза закрытыми и чувствуя, что руки друга сжимали мои, будто их целью было достать до моей лучевой кости, я прошептала:
— Бабушка меня в черную комнату перенесла, а потом я увидела нашего охранника, ну, который за дверью сидит. — Костя выдохнул и сразу же громко вдохнул словно не ожидал, что выпустит столько воздуха из легких. А я казалось ослабла, чувство было, что усталость напала на меня, как внезапно вышедший из лесу медведь, но боль на счастье покидала меня, давая моему организму восстановиться после пережитого ужаса, но так медленно, будто кто-то играл на флейте мелодию тишины, снимая ей боль.
— Белл, это не призрак, а виденье..- я фыркнула, показывая, что совершенно не удивлена и вставая на локтях, наконец открыла глаза, с усмешкой отвечая:
— Ага, а я думала сам Шаукат в обличии моей бабушки ко мне решил наведаться. Логично, что виденья. — Костя заумно потер подбородок и «волнообразно» кивая, будто пытался аккуратно, не задев меня и мое эго, доложить:
— Асмодей, когда после изгнания(обряд, когда Шаукат изгоняет из «Мауэра» любого его жителя за грубое нарушение) вернулся тоже мучался, из-за видений. Я не особо окунался в эту тему, но к нему приходила его сестра в видениях. Они есть у всех настоящих Сулум, так что могу поздравить, но они навсегда. Это не призрак, который приходит, если считает нужным, это связанные с определенной личностью видения. То есть, твоя бабушка будет приходить к тебе с такой же частотой, как и сейчас. — «У Асмодея были видения. и сестра?» Я уставилась в пол и поджав губы, кивнула, чтобы не нервировать Костю душераздирающей паузой.
— Ладно, давай теперь разберемся в твоем видении. Что делал истинный? Может быть Изольда говорила что-то про него перед тем, как показать или ты заметила что-то необычное? — как настоящий лидер, который знает, когда нужно взять себя в руки и сменить тему, спросил Костя. Я кивнула, шмыгая носом и стараясь сфокусировать зрение на парне, ответила:
— Она сказала..- я раздраженно застонала, стараясь вспомнить слова бабушки, которые вдруг током ударили по стенке мозга.
— Беги от святых», она сказала и еще, еще истинный мешал чай без рук. Ложка сама вращалась, а потом вылетела из чашки и сама, вытерев себя в салфетку, положила себя на стол. Разве так можно? Запрещено же. — Костя облизнул губы и на секунду его брови приподнялись, будто он слушал самые глупые вещи в своей жизни. Парень посмотрел на меня, как на того, кто украл, забрал его место. Но какое именно место? Он напряг шею, вдруг его глаза округлились и он сглотнул осознавая, что использует не ту эмоцию, не в то время и не с тем человеком.
— Правило, что силы нужно тратить только на благо обществу распространяется на всех, кроме Сулум, Истинных, Шауката и прочих властных людей, так что не беспокойся. Когда ты станешь Сулум, то тоже будешь нарушать это правило, как и все. — едко, будто поливая меня ядом из шланга, сказал Костя. Слова вылетали из его рта сквозь зубы, хоть до этого мы беседовали с ним, словно знали друг друга всю жизнь, так что такое его поведение и мнение обо мне, очень оскорбило меня. Я встала на ноги и, хмыкнув от разочарования и удивления поведением Кости, демонстративно сделала пару шагов назад, будто говоря. «Обливай ядом сам себя, кретин».
— Я может и Сулум не стану! — с истеричными нотками, из-за резко сломавшегося голоса, крикнула я. И почему-то мне потребовалось отдышаться, будто на эту «речь» мне понадобилась потратить все свои силы и весь кислород, что был в легких, в тот момент ко мне вернулась чувство голода, которое на время покинуло меня, из-за шока. А когда я почувствовала, что могу говорить вновь, то слегка повела голову в бок и добавила для разъяснения:
— Экзамен за меня написал мой па..- я остановилась на полу слове не зная говорить ли задуманное, Агафон отныне не был моим парнем, хоть он вероятнее всего об этом и не подозревал. Но называть его другом. Назвать его другом было странно, да плевать, хороший знакомый и все. Хороший. Знакомый. Язык не повернется так назвать Агафона, наверное, все еще моего, Агафона.
— Мой парень, даже без моего ведома принял мой облик и сдал экзамен за меня. Так что я не знаю, как буду проходить испытание, а мне сказали, что, если в этом году я не пройду его, то вместо меня возьмут другую девочку. — Костя поджал губы и, сложив руки за спину, медленно ходя из угла комнаты в угол, стал говорить:
— Во первых, твой облик может принять, лишь родственник, а во вторых, если твоя бабушка приходит в видениях и что-то сообщает тебе, то, вероятнее всего, и с испытанием она поможет, а в третьих вернемся к твоему видению..- я и сама хотела обсудить, ведь меня взаправду волновало её высказывание о том, что нужно бежать от святых, но в тюрьме счет времени потерялся, а посвящение назначили на 23 марта, так что слова сами сорвались с языка:
— Какое сегодня число?! — в панике выпалила я.
— По моим расчетам 23, а что? — ответ Кости сначала обжигающим страхом прошел по коже, а потом яркими искрами ужаса проник глубоко в тело. 23 марта, я сижу в тюрьме, а посвящение вот вот должно начаться..
33 глава — долгожданное посвящение
— Теперь я точно не стану Сулум, Костя. — сгибаясь на пополам от боли в животе, спокойно выпалила я. По выражению моего лица почти невозможно было понять, что происходило внутри. Через глупую маску внешности могло показаться, что я ничего не чувствую или во мне пустота, но в моем сердце: бушевали волны, извергались вулканы, плакали матери над умирающими детьми, плакала я, будучи умирающим ребенком после избиения в школе. И тогда я боялась одного, только одного. Что я вновь стану пустым местом для одноклассников, а Люся, которая не отвечала на мои звонки из-за тоски, ответит мне лишь пятью словами: «Иди читай свою Библию, дура». Вдруг мое выражение лица и состояние души объединились. Мной завладела пустота. Шум волн стих, поскольку все моря в мире высохли. Вулканы тоже затихли, ведь за пару минут до этого они все выпустили свою лаву наружу и она уже лилась по всей планете, издавая едва слышное шипение от высокой температуры, мамы с детьми также заткнулись, ведь дети наконец умерли, а матери потеряли сознание от горя. А маленькая я. А меня больше не было.