Барон от удивления раскрыл рот.
— Капитан, подобные речи…
— Речи как речи, молодой человек.
— Но это вызов.
— А вы сомневались? — спросил капитан, выкатывая глаза, как Сагамора, демонстрирующий танец со скальпом.
— Насмехаетесь?.. Но вы старше… и выше по званию… Я должен уступать…
Элион двинулся к выходу, но капитан загородил ему дорогу:
— Нет уж, дудки, милый мой! Когда лицо подчиненного мне неприятно, я кладу свое звание в карман рядом с возрастом…
— Тогда чего же вы хотите?
— Убедиться, что вы будете так же удачливы со шпагой в руке, как за игральным столом.
— Сейчас? Здесь? В этих стенах?
— Не беспокойтесь, звон ложек заглушит музыку наших клинков.
— А я повторяю, что это невозможно… Я вас не оскорблял… Мы едва знаем друг друга… И надо быть, по крайней мере, сумасшедшим…
— Сумасшедшим… Оскорбляете нас обоих?.. Что, трусите? Нечего сказать, достойный сын своего отца!..
И старый безумец приготовился к бою. Какое-то мгновение Элион думал послать его ко всем чертям. Потом решил: «Я искал случая покинуть этот мир как можно скорее… Вот он и представился… Капитан сейчас меня прикончит, я и вскрикнуть не успею!»
— Ну, начнем? — напирал капитан, довольно неуклюже приняв боевую позу. Невысокий и крепкий на сильных ногах, он напоминал башню под аркой моста.
— Я готов, — бросил барон ему в ответ.
Шпаги скрестились. Раздался свист рассекаемого воздуха и лязг стали.
— Лейтенант, вы, кажется, меня щадите, — кричал капитан.
— Капитан, это вы боитесь меня задеть, — отвечал молодой барон.
— Бейте, ну же, тысяча чертей! — требовал захмелевший воин.
— Черт возьми, атакуйте решительнее! — настаивал Элион.
— Колите же!
— Смелее давайте отпор!
— Вам стоит только протянуть руку, и забьете меня, как цыпленка.
— А вы, если будете наступать, то насадите меня на вертел, как воробья!
Вдруг разом противники остановились.
— Проклятье! — проворчал Тресарди. — Вы не защищаетесь, сударь!
— Но вы тоже, насколько я успел заметить.
— Мне показалось…
— Мне тоже кое-что кажется…
— Неужели вы пресытились жизнью?!. Да вы просто смеетесь надо мной. В двадцать пять лет, с вашей фигурой и лицом!
— Капитан, страдают в любом возрасте.
Старый офицер пожал плечами.
— Ну хорошо! Допустим, что у вас… безнадежная любовь!.. Сердечные муки!.. Но это все вздор!
Он приблизился к противнику и, глядя ему прямо в глаза, потряс его за плечи.
— Я — другое дело. У меня уже были причины предпринять разведку в линейных войсках Отца Небесного… Только это не ваше дело… Я не должен отчитываться!
Его мясистое лицо налилось кровью и, честное слово, заскрипели зубы!..
— Командир я или нет? Тысяча чертей!.. Когда дается команда пригвоздить меня к стене по всем правилам науки фехтования, подчиняйтесь без рассуждений!.. Или я вас отправлю на неделю охранять лагерь!
Капитан перевел дух. Элион глядел на него во все глаза, не понимая, что происходит со старым офицером.
— Так надо, надо, слышите вы? — проговорил капитан. — Во имя моей чести, чести полка, чести знамени…
— Я решительно ничего не понимаю…
— Сейчас поймете… Я скажу коротко: деньги, которые я только что проиграл, мне не принадлежат… Это жалованье всей роты. Что поделаешь — увлечение, страсть игрока, лихорадка, азарт… И вот завтра мне надо будет сознаться… Вся армия узнает, что в ее ряды затесался вор… Меня, старого солдата, который двадцать лет потел под ратными доспехами и никогда не посрамил чести воина, ждет позор.
Несчастный сник, совсем уничтоженный этим признанием.
— Пощадите меня, спасите от стыда, осуждения, каторжных работ… Исполните приговор, который я сам себе вынес в глубине собственной совести… Убейте меня, господин Жюссак, прошу вас об этом на коленях… Убейте, если не хотите, чтобы я пустил себе пулю в лоб или вонзил в сердце шпагу, которую недостоин носить.
Взволнованный, барон схватил его за руки.
— Черт возьми, капитан, к чему такие мысли?.. Давайте представим, что я у вас ничего не выиграл… Деньги, на столе, возьмите их и заплатите своим людям, а если не хватит, смело добавьте из моего кошелька. Да и товарищи не откажут вам в помощи.
Капитан удивленно смотрел на Элиона и молчал.
— Что, собираетесь отказываться?.. Своего друга хотите обидеть… — не унимался молодой человек.
И дружески ударил старого офицера по плечу.
— Итак, решено! Ведь вы не захотите отнять у меня единственную радость, которая способна утешить в горе, — помочь армейскому товарищу и сохранить для короля одного из лучших солдат…