Уловка удалась: я представил дело в исторической перспективе, и мне стало легче переносить то, что я творил. Стариканы смотрели на сделку весьма лицемерно, и на их прожженных физиономиях читалось: «Не я первый нарушу договор».
Я сел и продолжил не таким официальным тоном:
— Схема немного сложна, но это лучшее, что мы можем предпринять в такое короткое время. Вы оба соглашаетесь владеть равными долями базирующейся в Лихтенштейне торговой компании. Банкиры компании — разумеется, из Цюриха — направят документы, которыми займутся ваши юристы. Если все будет в порядке, вы подпишете бумаги в тот день и час, который посоветуют ваши астрологи, но не позднее чем через пять суток после получения текста. Для простоты будем считать каждую долю равной миллиону долларов. Вы оба покупаете по двадцать долей и в равной степени несете административные и другие расходы и денежные издержки. Как только сорок миллионов долларов поступят на счет банка торговой компании, будет выписан безотзывный аккредитив на то лицо или организацию, которых укажет Тиецин. Аккредитив будет храниться у человека, которому вы оба доверяете. Я возьму эту ответственность на себя, если вы окажете мне такую честь. В любом случае аккредитив будет доставлен в то место, где произойдет проверка товара. Если утвержденные вами химики проведут анализ и установят, что товар на девяносто девять процентов согласованного качества и в должном количестве, письмо будет передано Тиецину или его представителю. Вы согласны?
Глава 32
Как закончилась встреча? Ответ: я не знаю. Как только моими усилиями удалось достигнуть приемлемых договоренностей по всем пунктам соглашения, старые питоны начали усиленно квасить и вспоминать былые сражения. Зинна до этого никогда не владел корпорацией, и такое приключение было ему в новинку — он раздувался от гордости, и Викорну пришлось мягко его отговаривать учреждать фирменные бланки. Наше предприятие было вовсе не таким, когда приходится составлять много документов.
Викорн, разумеется, владел сотнями корпораций во всех уголках света, где благожелательно относятся к коррупции, но в круг его познаний не входил такой инструмент, как аккредитив — расчеты производились, как правило, наличными, — и это новое дело возбуждало и его эго, и ему не терпелось опробовать инструмент на своих партнерах из Майами, кому он сбывал большую часть наркотиков и кто подтрунивал над ним, называя невеждой из «третьего мира».
Стариканы становились все пьянее и дружелюбнее. Наконец крестный отец достал свою любимую волшебную машинку — карманный калькулятор. Если тибетец окажется на уровне, их прибыль за продажу товара составит двести процентов.
Зинна уже видел бесконечные очереди красивых и отзывчивых юношей, приходящих к нему на шестизвездочную виллу где-нибудь на побережье Андаманского моря. Викорн замахивался на империю мирового масштаба. Он еще недостаточно стар, и, когда завершится первая пятилетка новой активности и его средства значительно вырастут, можно будет заняться чем-нибудь легальным — может быть, видеоиграми?
Другими словами, фаранг, старики мирно занялись капиталистической мастурбацией, наверняка знакомой и тебе, а мне становилось все хуже и хуже. Я думал о людях, которых мы отравим, и насколько черной станет от этого моя карма.
Когда переговорщики опьянели настолько, что не могли заметить моего отсутствия, я попросил офицера раздобыть мне машину, чтобы добраться до Крунгтепа. Мне дали белую «тойоту» с шофером-сержантом. И в соответствии с высоким духом генерала добавили мотоциклетный эскорт. Намерения офицера были самыми благими, но мое отвращение к своей особе от этого только усилилось. Я пытался найти в себе что-то, что мне еще нравилось, когда зазвонил мой мобильный.
— Перезвони, у меня нет денег, — раздался сердитый женский голос с ооновским выговором.
Номер на экранчике начинался с 997 — код Непала, хотя и без того не оставалось сомнений, откуда меня вызывали. Я набрал нужные цифры, но она ответила не сразу. А затем хрипло спросила:
— Где, черт побери, ты был?
— Не понял…
— Решил, если представился случай, можно попользоваться бедной девушкой из «третьего мира», а затем выбросить, как бумажный носовой платок? — Ей удалось выдавить из голоса сгусток жалости к себе, изображая убийственно низкопробное чувство.
Я, не веря своим ушам, нахмурился в телефон.