— Едренавошь, миномет, — сплюнул Михальчук. — Вон там, — он присмотрелся, — в верхнем окне. Вспышки!
Джин немедленно доложила о происходящем.
— О'кей, на девять часов миномет. Открыть огонь! — услышала она в наушниках голос Майка.
— Открыть огонь, — передала молодая женщина.
— Парамон, пали! — крикнул Михальчук вниз.
Загрохотал «Марк-19», к нему присоединились крупнокалиберники с «Хаммеров» и КПВТ с БТРов. Даже невооруженный глаз мог отметить, как в осажденном здании школы надуваются и оглушительно лопаются громадные огненные шары.
— Кто стреляет?! Кто стреляет?! — вопил по рации комбат Хмелев.
Одна граната попала прямо в окно. Изнутри повалил дым.
— Парамон, не останавливаться! Жми их! — кричал Михальчук.
С БТРа дали еще две очереди.
— Одну промазал, — констатировал Саня, глядя в бинокль. — Прошлась вдоль крыши, а вторая вообще молодцом, точняк в окно легла.
— Миха, нас только что обстреляли из проезжающей машины, — доложил снизу Коновалов.
— Садани по нему. Чего ждешь?
— Есть!
— Сколько раз говорить: стрельнули, а мы сразу в ответ. Нечего ждать и всю эту хреновину хмелевскую повторять да обсасывать.
Джин не сводила взгляда с окна, откуда стрелял миномет. Через несколько минут снова блеснула вспышка.
— Они все еще там!
— Где? Парамон, огонь! Огонь! Долго собираешься, мать твою!
— Вспышки в крайнем правом окне верхнего этажа.
— Он успел перебежать!
— Я — Амари-3, я — Амари-3, вспышки в крайнем правом окне верхнего этажа. Как поняли?
— Видим. Сейчас накроем. О'кей!
Снова загрохотали пулеметы с «Хаммеров». Рикошеты трассеров отскакивали от стен.
— Эх, черт! — Михальчук вытер пот со лба. — Бьют хорошо, плотность высокая, а попадает, видишь, только один из двадцати. Надо корректировочку дать.
— Я — Амари-3, я — Амари-3, — передала она новое указание.
— Вас понял, Амари-3, — ответил Майк. — Передай всем вернуться на позицию. Начинаем выдвижение.
— Саня, выдвигаемся, вниз!
— Что? Штурм? — Напарник, похоже, не поверил.
— Вроде того!
— О! Серега, за мной. Кэп, руку давай! Давай, давай, без жеманства.
Они спрыгнули с вышки и подбежали к БТРам. «Хаммеры» уже проехали первый мост и двигались ко второму. С воем пронеслась реактивная граната, выпущенная из РПГ, и упала в реку. В ответ с «Хаммеров» открыли шквальный огонь. Опять выстрел из РПГ — граната пронеслась между машинами, но тоже мимо. Ударилась, разорвавшись, в насыпь.
— Ликвидировать гранатометчика! — услышала Джин в наушники приказ Майка.
— Ты видишь его? — повернулась она к Михальчуку.
— С РПГ? Сейчас. — Он высунулся из машины с биноклем и осмотрелся, прикрываясь люком. — Ага, вон там, похоже. В низкой пристройке рядом со школой. Парамон, сними его аккуратненько, а то слишком уж обнаглел.
«Хаммеры» скрылись за домами. Послушался стук пятидесятого калибра, выстрелы автоматического гранатомета, звонкие хлопки карабинов М-4. Потом раздался взрыв, еще один…
— Что это? — Михальчук насторожился. — Мины?
— Я — Герцог-6. Один «Хаммер» подорвался на фугасе, — сообщил через секунду Майк. — Будьте осторожны!
— Миха, Миха, нас обстреливают! — прорвался в забитый донельзя украинский эфир Петренко, шедший правее. — Что делать? Комбат опять не разрешает открыть огонь!
— Да сколько ж ты будешь его слушать? — заорал в микрофон Михальчук. — Лупи по ним, и баста. Ты ждешь, пока они тебя подобьют?
— Я — Герцог-6. Продолжайте обстрел. В здании ликвидированы три боевика, и правая сторона очищена полностью. Движемся дальше. Обеспечьте огонь с левого фланга.
— Вас поняли, Герцог-6…
— Что там? Убили кого-то?
— Нет, только машину потеряли. Людских потерь нет. У них убили троих и взяли правую часть здания. Приказано усилить огонь с левого фланга.
— Сейчас влупим!
— Одного взяли, — снова заговорила рация. — По-английски не говорит. Джин, послушай, что он там несет.
Через мгновение молодая женщина услышала слабую арабскую речь.
— Говорит, в городе около тысячи боевиков, — перевела она Майку. — Им поставлена задача атаковать полицейские участки и подразделения национальных гвардейцев. У них много гранатометов, тяжелых пулеметов, установленных на пикапах, и минометы. Дальше, как водится, Майк… — Она улыбнулась. — Это священная война. Мы крестоносцы, и они будут сражаться с нами до конца. Аллах Акбар! Понятно без перевода, я надеюсь.