— Не тебе смерть, так мне!..
И такой гнев овладел вдруг им, такая ярость, что в эту минуту он и впрямь предпочел бы погибнуть сам, чем выпустить зверя живым. Но тут он зацепился ногой за корень сосны, пошатнулся и, наверное, упал бы, если бы в то же мгновение перед ним не выросла темная фигура, и другие вилы не «пригвоздили» зверя к земле, и чей-то голос не крикнул вдруг над самым его ухом:
— Руби его!..
Збышко был настолько поглощен схваткой с медведем, что ни одно мгновение не задумался над тем, откуда же пришла эта нежданная помощь; схватив секиру, он нанес зверю страшной силы удар. Под тяжестью туши треснули вилы, и, корчась в последних содроганиях, медведь, словно сраженный громом, повалился наземь и захрипел. Однако он тотчас затих. Воцарилась такая тишина, что слышно было только тяжелое дыхание Збышка; ноги у юноши подкосились, и он прислонился к сосне, чтобы не упасть. Только через минуту он поднял голову, покосился на стоявшую рядом фигуру и испугался, подумав, что это, может быть, не человек.
— Кто ты? — спросил он в тревоге.
— Ягенка! — ответил тонкий женский голос.
Збышко онемел от изумления, он глазам своим не поверил. Однако сомнений не могло быть — он снова услышал голос Ягенки:
— Я высеку огонь…
Раздался удар огнива о кремень, посыпались искры, и при их неверном свете Збышко увидел белый лоб, темные брови и выпяченные губы девушки, которая дула на тлеющий трут. Только теперь он подумал, что Ягенка пришла в лес, чтобы помочь ему, что без её вил дело для него могло бы кончиться плохо, и в приливе благодарности, не долго думая, обнял её и поцеловал в обе щеки.
Трут и огниво выпали у неё из рук.
— Оставь! Что ты? — сказала она приглушенным голосом, однако не отодвинулась и даже как будто случайно коснулась губами губ Збышка.
Он выпустил её из объятий и сказал:
— Спасибо тебе. Не знаю, что было бы со мной без тебя.
А Ягенка, присев в темноте на корточки, чтобы найти огниво и трут, стала объяснять ему:
— Я боялась за тебя, потому что Бездух тоже пошел с вилами и секирой и медведь задрал его. Случись какая-нибудь беда, Мацько страх как горевал бы, а он и так на ладан дышит… Ну, вот я взяла вилы и пошла…
— Так это ты пряталась там, за соснами?
— Я.
— А я думал, нечистый.
— Да и я очень боялась, тут ведь около Радзиковского болота ночью без огня страшно.
— Почему же ты не окликнула меня?
— Боялась, что ты меня прогонишь.
И она снова начала высекать огонь, затем положила на трут пук сухой конопляной костры, которая тотчас вспыхнула ярким огнем.
— У меня две щепки, — сказала она, — а ты набери поскорей валежника, разожжем костер.
Через минуту у них запылал веселый костер, и в отблесках пламени из мрака выступила огромная рыжая туша медведя, лежавшего в луже крови.
— Каков зверина! — не без хвастовства сказал Збышко.
— Голова совсем разрублена! Господи!
Ягенка нагнулась и запустила руку в медвежью шерсть, чтобы проверить, жирен ли зверь, затем она поднялась с веселым лицом.
— Сала хватит на добрых два года!
— А вилы сломаны, погляди!
— То-то и оно, что я скажу дома?
— А разве что?
— Да ведь отец ни за что не пустил бы меня в лес, вот я и должна была ждать, покуда все улягутся спать.
Через минуту она прибавила:
— Не рассказывай, что я тут была, а то надо мной станут смеяться.
— Я провожу тебя до дому, а то ещё волки нападут, вил-то у тебя нету.
— Ладно.
Так беседовали они некоторое время, сидя при веселом огне костра над убитым медведем, оба подобные юным лесным духам.
Збышко поглядел на красивое лицо Ягенки, освещенное отблеском пламени, и сказал с невольным восхищением:
— Другой такой девушки, как ты, верно, на всем свете не сыщешь. Тебе бы на войну идти!
Она на мгновение остановила на нем свой взор, а затем ответила с грустью:
— Знаю… только ты не смейся надо мной.
XIII
Ягенка сама натопила большой горшок медвежьего сала, и Мацько с удовольствием выпил первую кварту, потому что оно было свежее, не пригорело и пахло дягилем, которого девушка, знавшая толк в снадобьях, прибавила в горшок сколько требовалось. Мацько воспрянул духом и стал надеяться на выздоровление.
— Этого-то мне и не хватало, — говорил он. — Как весь заплывешь жиром, так, может, и этот чертов осколок из тебя вылезет.
Другие кварты уже не показались ему такими вкусными, однако для здоровья он продолжал пить сало. Ягенка тоже его подбодряла: