Получалось, что на помощь этим крестоносцам, которые тевтоны, шли их северные братья или точнее Братья-рыцари (Ritterbrüder). Не так и давно по историческим меркам было образовано Ливонское отделение Тевтонского ордена во главе с ландмейстером, который подчинялся непосредственно великому магистру Ордена. И сидели ливонцы в Риге. Вот сейчас больше тысячи рыцарей и пешцев шли в сторону Юрбарга, помогать Вернеру фон Орзельну (нем. Werner von Orseln) — 17-тому великому магистру Тевтонского ордена.
Андрей Юрьевич себе верен остался и вперед по курсу своего маленького войска и на север, на фланг, разведчиков выслал. И вот возле местечка Шавли (наверное, станет Шауляем) эти посланные на север отряды и столкнулись с фуражирами ливонских рыцарей. Побили, естественно, несколько человек в плен взяли и допросили с пристрастием. Те радостно и сообщили, что пришла беда откуда не ждали. Пришлось разворачивать войско и ждать дорогих гостей. Мемель потерпит. А вот отобьётся ли Гедимин от ещё одного отряда рыцарей, неизвестно. И тех трёх, что уже к нему движутся вполне достаточно. А эти могут вообще в тыл ударить. Так и чёрт бы с ним, с тем Гедимином. У него с рыцарями перманентная борьба, одним поражением больше, одним меньше, не так и страшно. Плохо было, что Андрей Юрьевич оставил в замке три пушки и три баллисты с запасами бомб и горшков с греческим огнём. А эти технологии не должны попасть в чужие руки. Так там ведь и не только железяки с деревяшками, там его люди. А русские своих не бросают. Так, что, подождёт Мемель. Пусть денег побольше купцы накопят, а ему придётся с этими рижанами — ливонцами разбираться.
Где-то на половине дороги от Шавли до того места, куда они успели по дороге на Мемель добраться, по данным разведки, было поселение Кельме на берегу небольшой речки Кражанте. На своём берегу — южном этих ливонских псов рыцарей князь Владимирский и решил встретить. Моста не было. Был мелкий брод. Вот только берег был не каменистый, а песчаный. Ну, тут в Прибалтике везде сплошной песок.
По гаданиям на кофейной гуще у Андрея Викторовича выходило, что переправляться крестоносцы будут сегодня и займёт это у них прилично времени, так как обоз у братьев-рыцарей (Ritterbrüder) приличный. Задумка была такая, по несколько пушек разместить на холмах недалеко от брода. А прямо напротив поставить баллисты и скорпионы. Для них боеприпасов побольше, они первыми и начнут, а вот если кисло станет, то рявкнут крупнокалиберные орудия.
Баллисты и скорпионы защищают спешенные стрельцы и арбалетчики. А сам Андрей Юрьевич со штандартами и гриднями стоит на самом высоком холме и изображает из себя желанную цель для брудеров. Как же, вон почти беззащитный князь какой-то, ату его, хватай ребята, ландмейстер Конрад Кессельхут сто талеров обещал за живого или мёртвого.
Чего там кричат псы рыцарь, когда в атаку бегут? За бога, магистра, и Папу? Не «ура» же.
Гот мит унс? В смысле: «С нами бог».
Вот с такими криками пересекать вброд Кражанте псы и бросятся. А тут греческий огонь и гранаты. А чтобы обсохли быстрее.
Андрей Юрьевич отлично понимал, что крестоносцы и ордынцы — это разные воины. Эти все в кольчуге. Стрелами с ними на больших расстояниях не совладать. И завалы не устроишь, когда на тебя пехота с копьями и мечами бежит. Даже чеснок бросать бесполезно, пеший кнехт, даже если и наступит на шарик с шипами, то попрыгает на одной ноге, поматерится и дальше похромает. Не упадёт. А если и упадёт, то, как уже говорилось, затора с кучей малой не устроит. Его просто следующий оббежит.
Мин нет. И засадного полка нет. Некому ударить во фланг.
Глава 14
Событие тридцать девятое
Жадность — сестра таланта.
— Бубу-бу, бу-бу-бу. И ещё раз бу-бу-бу, — это их десятник Емеля чего-то там под нос себе напевал. Лежал он рядом с Фёдором на телеге под дерюжкой какой-то, а сверху ещё и сено было накидано. А перед ними было пару корзин со свеженькой репой поставлены. Жимайтис с таким лицом скорбно-скособоченным грузил в корзину урожай свой невеликий, что Фёдор даже сжалился над старостой и разрешил корзины до краёв не наваливать, и половины хватит для их задумки.
— Ничего с твоей репой не случится, всю назад увезёшь, — прикрикнул на мужичка Емеля, когда он из первой корзины, которую почти заполнил уже, стал назад репу в ларь перекладывать.