Посланцам наскучило ждать, монахиня поднялась и сказала:
- Скоро уж рассвет. Позвольте нам, господин, удалиться, мы хотим отдохнуть.
- И подкрепиться после дальней дороги, - прибавил пилигрим.
Они поклонились Юранду и вышли вон.
А тот все сидел неподвижно, словно объятый сном или мертвый.
Через минуту дверь отворилась, и на пороге появился Збышко, а за ним ксендз Калеб.
- Что же посланцы? Чего они хотят? - спросил молодой рыцарь, приближаясь к Юранду.
Юранд вздрогнул, но ничего не ответил, только заморгал глазами, как человек, пробудившийся от крепкого сна.
- Уж не больны ли вы! - воскликнул ксендз Калеб, который хорошо знал Юранда и заметил, что с ним творится что-то неладное.
- Нет, - ответил Юранд.
- А что же с Дануськой? - допытывался Збышко. - Где она, что они вам сказали? С чем они приехали?
- С вы-ку-пом, - медленно ответил Юранд.
- С выкупом за Бергова?
- За Бергова...
- Как за Бергова? Что с вами?
- Ничего...
Но в голосе его звучали такие непривычные ноты и такое бессилие, что Збышко и ксендз встревожились, тем более что Юранд говорил не об обмене Бергова на Данусю, а о выкупе.
- Милосердный боже! - воскликнул Збышко. - Где Дануська?
- Нет ее у кре-сто-нос-цев, нет! - сонным голосом ответил Юранд.
И внезапно, как мертвый, повалился со скамьи наземь.
XXXI
На другой день в полдень посланцы повидались с Юрандом, а спустя некоторое время уехали, захватив с собой де Бергова, двоих оруженосцев и человек двадцать других невольников. После этого Юранд позвал отца Калеба и продиктовал ему письмо князю, в котором сообщал, что Данусю похитили вовсе не крестоносцы, что ему удалось открыть, где она, и что в ближайшие дни он надеется ее освободить. То же самое он сказал и Збышку, который с прошлой ночи не мог прийти в себя от изумления и просто обезумел от тревоги. Старый рыцарь не хотел отвечать на его вопросы, велел ему терпеливо ждать и ничего не предпринимать для спасения Дануси, так как в этом нет пока надобности. Под вечер он снова заперся с ксендзом Калебом, велел ему прежде всего написать свою духовную, поисповедался и причастился, а затем призвал Збышка и старого молчаливого Толиму, который был его товарищем во всех набегах и битвах, а в мирное время хозяйничал в Спыхове.
- Вот это, - сказал Юранд старому вояке Толиме таким громким голосом, как будто тот был туг на ухо, - муж моей дочки, с которой он обвенчался при княжеском дворе, испросив на то мое согласие. После моей смерти он будет здесь господином, владетелем городка, земель, лесов, лугов, людей и всех спыховских богатств...
Толима очень удивился, повернул свою квадратную голову в сторону Збышка, затем поглядел на Юранда, однако ничего не сказал, потому что вообще говорил очень мало, только поклонился Збышку и обнял руками его колени.
- Эту мою последнюю волю, - продолжал Юранд, - записал ксендз Калеб, и внизу под ней стоит моя восковая печать; ты же должен свидетельствовать, что слышал все от меня и что я велел слугам повиноваться молодому рыцарю, как они мне повиновались. Ты ему покажешь всю добычу и деньги, что хранятся в моей сокровищнице, и до самой смерти будешь верно служить ему и во время мира, и на войне. Слышишь?
Толима приставил ладони к ушам и кивнул головой, затем, по данному Юрандом знаку, поклонился и вышел, а рыцарь обратился к Збышку и сказал с ударением:
- Сокровищами, что у меня хранятся, можно удовлетворить самого алчного и выкупить за них не одного, а сотню невольников. Помни об этом.
Но Збышко спросил:
- А почему вы уже поручаете мне Спыхов?
- Я поручаю тебе больше, чем Спыхов, - родную дочь.
- Да и час смерти сокрыт от нас, - заметил ксендз Калеб.
- Да, сокрыт, - печально повторил Юранд. - Совсем недавно замело меня снегом, и хоть бог меня спас, но нет у меня прежней силы...
- Милосердный боже! - воскликнул Збышко. - Что с вами сталось, почему вы так изменились со вчерашнего дня и говорите охотней не про Данусю, а про смерть? Милосердный боже!
- Вернется Дануська, вернется, - ответил Юранд. - Господь хранит ее. Но если только она вернется... Послушай... Увези ее в Богданец, а в Спыхове оставь хозяйничать Толиму. Он человек верный, а тут плохие соседи... Там ее на веревку не привяжут... Там безопаснее...
- Да что это вы! - воскликнул Збышко. - Словно с того света говорите? Что над вами стряслось?
- Да я уже чуть не попал на тот свет, а теперь вот чую, что-то расхварываюсь, и одно меня только заботит: доченька моя, одна ведь она у меня. Да вот ты, я ведь знаю, что ты ее любишь...