Аббат, Ягенка, Збышко и Зых, поравнявшись, поехали рядом. Сперва аббат велел своим песенникам петь божественные песни; потом эти песни ему, видно, прискучили, и он завел разговор со Збышком, который с улыбкой поглядывал на его огромный меч длиной никак не меньше двуручных немецких мечей.
- Я вижу, - важно сказал аббат, - тебе удивительно, что при мне этот меч, так знай же, что синоды дозволяют духовным особам иметь при себе в дороге не токмо мечи, но даже баллисты и катапульты, а мы ведь сейчас с тобою в пути. Когда святой отец возбранял духовным особам носить мечи и пурпурные одежды, он, наверно, думал о людях низшего сословия, ибо шляхтича бог сотворил для оружия, и тот, кто пожелал бы разоружить его, восстал бы против велений предвечного.
- Я видал мазовецкого князя Генрика, который выходил на единоборство, - ответил Збышко.
- Не то зазорно, что он выходил на единоборство, - возразил аббат, поднимая вверх палец, - а то, что женился, да к тому же неудачно, mulierem* взял fornicariam и bibulam**, которая, как говорят, с молодых лет Bacchum adorabat***, да к тому же была adultera****, а от этого тоже ничего хорошего нельзя было ждать.
_______________
* женщину (лат.).
** распутную и пьяницу (лат.).
*** служила Бахусу (лат.).
**** прелюбодейка (лат.).
Тут он остановил коня и с еще большей важностью стал поучать Збышка:
- Коль задумал кто жениться, то есть избрать себе uxorem*, должен смотреть, чтобы она была богобоязненна, благонравна и опрятна, чтобы хозяйка была хорошая; так учат не токмо отцы церкви, но и языческий мудрец по имена Сенека. А как же ты распознаешь, что избрал достойную, коль неведомо тебе будет родовое гнездо, из коего берешь себе подругу жизни? Другой святой мудрец говорит: Pomus non cadit absque arbore**. Тощ вол тоща и шкура, мать глупа - и дочка дура. Вот и возьми это в толк, недостойный, да не ищи себе жены далеко, а ищи поближе, не то достанется тебе злая да своенравная, и наплачешься ты с нею, как наплакался философ, когда сварливая жена в гневе вылила ему на голову aquam sordidam***.
_______________
* супругу (лат.).
** Яблоко от яблони недалеко падает (лат.).
*** помои (лат.).
- In saecula saeculorum, amen!* - грянули хором причетники, которые всегда вершили аминем слова аббата, не очень-то задумываясь над тем, впопад иль невпопад возглашают они свой аминь.
_______________
* Во веки веков, аминь (лат.).
Все внимали аббату, дивясь его красноречию и познаниям в священном писании, а он говорил не столько Збышку, сколько Зыху и Ягенке, будто их особенно хотел наставить на ум. Ягенка, видно, смекнула, куда аббат клонит, она пристально поглядывала на Збышка из-под длинных ресниц, а тот и брови насупил, и голову опустил, словно раздумавшись о том, что довелось ему услыхать.
Через минуту поезд двинулся дальше; но все уже хранили молчание, и только когда вдали завиднелась Кшесня, аббат ощупал свой пояс, сдвинул его наперед, чтобы легко было схватиться за рукоять меча, и сказал:
- Старый Вильк из Бжозовой, пожалуй, с целой ватагой приедет.
- Пожалуй, - подтвердил Зых, - только вот слуги болтали, будто он захворал.
- А один мой причетник сказал, будто он хочет напасть на нас после обедни перед корчмой.
- Не стал бы он этого делать без вызова, да еще после обедни.
- Да вразумит его господь бог. Я ни с кем не ищу войны и терпеливо сношу все обиды.
Тут он оглянулся на своих песенников и сказал:
- Смотрите мне, мечей не вынимать и помнить, что вы служители церкви, ну, а ежели те первыми вынут, тогда айда на них!
Меж тем Збышко, подвигаясь вперед рядом с Ягенкой, расспрашивал ее о делах, которые его больше всего занимали.
- В Кшесне мы непременно застанем Чтана и молодого Вилька, - сказал он. - Покажешь мне их издали, чтобы я знал их в лицо.
- Ладно, Збышко, - ответила Ягенка.
- Они, верно, встречают тебя и перед обедней, и после обедни. Что они тогда делают?
- Служат мне, как умеют.
- Сегодня они тебе служить не будут - понятно?
Она снова послушно ответила:
- Ладно, Збышко.
Дальнейший разговор был прерван стуком деревянных бил, которые в Кшесне заменяли еще тогда колокола. Вскоре весь поезд был уже на месте. Из толпы народа, ожидавшего перед костелом начала обедни, тотчас вышли молодой Вильк и Чтан из Рогова; однако Збышко предупредил их: не успели они подбежать к Ягенке, как он соскочил с коня и, обхватив стан девушки, ссадил ее с седла, взял за руку и, вызывающе глядя на хлопцев, повел ее в костел.
В притворе Вилька и Чтана ждало новое разочарование. Оба они бросились к кропильнице и, омочив руки, протянули их девушке. Однако то же самое сделал Збышко, Ягенка коснулась его пальцев, перекрестилась и вместе с ним вошла в костел. Тут не только молодой Вильк, но даже Чтан из Рогова, парень недалекий, догадались, что все это сделано было с умыслом, и оба так вознегодовали, что у них волосы встали дыбом под сетками. Однако, опасаясь кары господней, они кое-как совладали с собой и в костел в таком озлоблении войти не посмели; Вильк выбежал из притвора и как сумасшедший помчался по погосту между деревьями куда глаза глядят. Вслед за ним ринулся и Чтан, тоже не зная, зачем он это делает.
Они остановились в углу ограды, где были свалены огромные камни, приготовленные для фундамента колокольни, которую должны были строить в Кшесне. Чтобы хоть на чем-нибудь сорвать злость, которая так и душила их, Вильк ухватился за один камень и стал изо всех сил ворочать его; вслед за ним ухватился за камень и Чтан, и через минуту они в ярости покатили его через весь погост к самым воротам.
Народ смотрел на них в изумлении, думая, что это они обет дали такой, что это они хотят таким образом помочь соорудить колокольню. От усталости у хлопцев отошло от сердца, они опомнились, только побледнели от натуги и отдувались, неуверенно поглядывая друг на друга.
Первым прервал молчание Чтан из Рогова.
- Как же быть?
- А что? - спросил Вильк.
- Сейчас нападем на него?
- Как же ты нападешь на него в костеле?