Когда Ендрек из Кропивницы называл их имена, иноземные рыцари, сидя прямо на своих конях, склоняли головы в железных шлемах, решив по богатым доспехам Збышка, что это князь послал им навстречу кого-нибудь из знати, быть может родственника своего или сына.
Меж тем Ендрек из Кропивницы продолжал:
- Комтур, или, по-нашему, староста из Янсборка, который гостит сейчас у князя, рассказал ему об этих трех рыцарях, которые очень хотели побывать у нас, но не осмеливались, особенно рыцарь из Лотарингии; сам он издалека и думал, что на тевтонской границе обитают сарацины, с которыми никогда не прекращается война. Князь, как гостеприимный хозяин, тотчас послал меня на границу, чтобы под моей охраной они благополучно миновали замки.
- Так они без вашей помощи не могли бы проехать?
- Наш народ ненавидит крестоносцев, и не за то, что они учиняют на нас набеги, - мы сами тоже к ним заглядываем, - а за то, что они низкие предатели; ведь крестоносец обнимает тебя и целует, а сам в это время готов нож тебе в спину всадить; подлый это обычай, и противен он нам, мазурам. Да что говорить! Всякий примет немца в своем доме и не обидит гостя, но на дороге не преминет напасть на него. А есть такие, которые только так и поступают, из мести ли или ради славы - да пошлет ее бог всякому.
- Кто же среди вас самый славный?
- Есть один такой, что немцу легче во все глаза взглянуть на смерть, чем его увидеть, а зовут его Юранд из Спыхова.
Сердце затрепетало у молодого рыцаря, когда он услыхал это имя, и он тотчас решил разузнать кой о чем у Ендрека из Кропивницы.
- Знаю, - сказал он, - слыхал: это его дочка Данута была придворной княгини, пока не вышла замуж.
И, затаив дыхание, он воззрился на мазовецкого рыцаря; однако тот воскликнул в изумлении:
- Да кто вам это сказал? Ведь она еще совсем молоденькая. Случается, конечно, что и такие выходят замуж; но Данута не вышла. Шесть дней, как я уехал из Цеханова и видел ее с княгиней. Как же она могла в посту выйти замуж?
Услышав это, Збышко с трудом сдержался, чтобы не схватить мазура в объятия и не крикнуть: "Спасибо вам за эту весточку!" Совладав с собою, он сказал:
- А я слыхал, будто Юранд выдал ее замуж.
- Это не Юранд, а княгиня хотела, да не могла отдать ее против воли отца. Хотелось княгине отдать Данусю за одного рыцаря в Кракове, он дал обет служить девушке, и она его любит.
- Любит? - воскликнул Збышко.
Ендрек бросил на него быстрый взгляд и с улыбкой спросил:
- Что это вы так про эту девушку расспрашиваете?
- Я про знакомых расспрашиваю, к которым еду.
Из-под шлема у Збышка виднелись только глаза да нос и чуть-чуть выглядывали щеки; но и щеки, и нос так сильно у него покраснели, что мазур, большой насмешник и лукавец, спросил:
- Лицо-то у вас, должно быть от мороза, покраснело, как пасхальное яичко!
Юноша еще больше смешался и пробормотал:
- Должно быть.
Они тронули коней и некоторое время ехали молча; только кони фыркали и из ноздрей у них вырывались клубы пара да болтали друг с дружкой иноземные рыцари. Однако через минуту Ендрек из Кропивницы спросил:
- Как вас зовут, я что-то недослышал?
- Збышко из Богданца.
- Что вы говорите! Да ведь того рыцаря, который дал обет дочке Юранда, тоже как будто так звали.
- Уж не думаете вы, что я стану отпираться? - с гордостью отрезал Збышко.
- Чего же тут отпираться! Господи, так это вы тот самый Збышко, которого дочка Юранда накрыла покрывалом! Да когда двор вернулся из Кракова, у придворных дам только и разговору было, что про вас, у иных, скажу я вам, даже слезы текли по щекам. Так это вы! То-то все обрадуются при дворе, княгиня ведь тоже вас любит.
- Да благословит ее бог, да и вас, за добрую весть. А то как сказали мне, что Дануся вышла замуж, я весь обомлел.
- А чего ей замуж выходить!.. Лакомый кусочек такая невеста приданого-то у нее целый Спыхов; но хоть много красивых хлопцев при дворе, а никто на нее не заглядывался из уважения и к поступку ее, и к вашему обету. Да и княгиня до этого не допустила бы. То-то все обрадуются! Сказать по правде, кое-кто над Данусей подсмеивался. "Не воротится твой рыцарь", - говорили ей, а она тогда только ножками топала: "Воротится, воротится!" А как скажут ей, что вы на другой женились, так она даже всплакнет, бывало.
Збышко растрогался, услышав эти слова, но при мысли о людском наговоре вспыхнул от гнева:
- Я на бой вызову того, кто на меня наговаривал!
Но Ендрек из Кропивницы расхохотался:
- Да ведь это бабы ей говорили! Что же, вы баб будете на бой вызывать? С бабой мечом не повоюешь!
Обрадовавшись, что судьба послала ему такого веселого и благожелательного товарища, Збышко стал расспрашивать его сперва про Данусю, потом про обычаи мазовецкого двора, потом снова про Данусю, потом про князя Януша, про княгиню и снова про Данусю; вспомнив о своем обете, он рассказал Ендреку обо всем, что слышал по дороге, и о том, как народ готовится к войне, и о том, как ждет ее со дня на день, и спросил наконец, ждут ли войны и в мазовецких княжествах.
Однако пан из Кропивницы не думал, что война начнется так скоро. Народ толкует о войне; но он собственными ушами слыхал, как князь однажды говорил Миколаю из Длуголяса, что крестоносцы спрятали когти и что если король настоит, так они из страха перед его могуществом освободят и захваченную ими землю добжинскую, и, уж во всяком случае, будут оттягивать войну, пока как следует не подготовятся.
- Да и князь, - прибавил он, - недавно ездил в Мальборк. Магистра не было, так князя великий маршал принимал и ристалища в честь его устроил, а сейчас у князя комтуры гостят, да вот еще новые гости едут...
Ендрек на минуту задумался и прибавил:
- Толкуют, будто неспроста гостят крестоносцы у нас и в Плоцке у князя Земовита. Сдается, хотят они, чтобы в случае войны наши князья выступили на помощь не польскому королю, а ордену, ну, а если не удастся склонить их к этому, так чтобы в стороне остались, - но не выйдет по-ихнему...
- Даст бог, не выйдет. Да разве вы усидите дома? Ведь ваши князья подвластны польскому королю. Думаю, не усидеть вам.
- Не усидеть, - подтвердил Ендрек из Кропивницы.
Збышко снова бросил взгляд на иноземных рыцарей и павлиньи их перья.
- А эти что, за тем же едут?
- Крестоносцы они, может, и за тем же. Кто их знает?
- А третий?
- Третий едет из любопытства.