Збышко был во власти ее очарования, но не отдавал себе в этом отчета, он совсем позабылся. Он забыл даже о том, что надо прислуживать дамам. Он не видел, что придворные смотрят на него, толкают друг друга локтями и, подсмеиваясь, показывают на него и Данусю. Не заметил он также ни застывшего от изумления лица господина де Лорша, ни устремленных на Данусю выпуклых глаз комтура из Щитно, в которых отражалось пламя камина, отчего они казались красными и сверкали, как у волка. Он опомнился только тогда, когда снова затрубили трубы, возвестив, что время отправляться в пущу, и княгиня Анна Данута сказала ему:
- Поедешь с нами, порадуешься, Дануське о любви своей скажешь, а я тоже охотно послушаю.
И она вышла с Данусей, чтобы переодеться для верховой езды. Збышко тотчас выбежал во двор, где конюхи держали уже заиндевелых фыркающих коней для княжеской четы, гостей и придворных. Народу во дворе стало поменьше, загонщики с тенетами ушли раньше и скрылись уже в пуще. Костры попритухли, день встал ясный, морозный, снег скрипел под ногами, и с деревьев под легким дуновением, искрясь, осыпался сухой иней. Вскоре из дома вышел князь и сел на коня; за ним слуга нес самострел и рогатину, такую длинную и тяжелую, что мало кто владел ею; однако князь, обладавший, как все мазовецкие Пясты, необычайною силой, легко орудовал ею. В роду Пястов бывали даже девушки, которые, выходя замуж за иноземных князей, на свадебном пиру легко скручивали в жгут широкие железные тесаки*. Князя сопровождали два телохранителя, готовые в случае надобности немедленно прийти ему на помощь; они были выбраны из шляхтичей варшавской и цехановской земель; страшно было глянуть на них - косая сажень в плечах, могучие, как деревья в лесу, они привлекли особое внимание прибывшего из дальних стран господина де Лорша.
_______________
* Цымбарка, которая вышла замуж за Эрнеста Железного, Габсбурга.
(Примеч. автора.)
Ц ы м б а р к а (ок. 1395 - 1429) была дочерью Земовита IV и
Александры. Потомки ее и Эрнста были императорами Священной Римской
империи.
Тем временем вышла и княгиня с Данусей, обе в шапочках из шкурок белых ласок. Достойная дочь Кейстута лучше владела луком, чем иглой, поэтому за нею несли самострел с красивой насечкой, который был только немного легче, чем обычно. Збышко преклонил на снегу колено и подставил княгине руку, на которую она оперлась ножкой, садясь на коня; затем он посадил в седло Данусю, как в Богданце сажал Ягенку, - и все тронули коней. Поезд вытянулся длинной змеей, свернул от дома направо и, сверкая и переливаясь на опушке леса, как цветная кайма по краю темного сукна, стал медленно въезжать в лес.
Поезд уже углубился в чащу, когда княгиня обернулась к Збышку и сказала:
- Что же ты молчишь? Поговори же с нею.
Но Збышком овладела робость, и, даже ободренный княгиней, он заговорил не сразу.
- Дануська! - промолвил он наконец.
- Что, Збышко?
- Я люблю тебя так...
Он запнулся, тщетно силясь найти слова; трудно это было ему, хоть и умел он, как иноземный рыцарь, преклонить перед девушкой колено, хоть и оказывал ей всяческие знаки внимания и старался избегать простонародных слов, но тщетно силился выражаться с изысканностью, ибо как приволье полей была его душа, и говорить он умел только просто.
Так и сейчас, помолчав минуту, он сказал:
- Я люблю тебя так, что дух занимается!
Она подняла на него из-под меховой шапочки голубые глаза и лицо, разрумяненное холодным лесным воздухом.
- И я, Збышко! - ответила она поспешно.
И тотчас опустила ресницы, ибо знала уже, что такое любовь.
- Мое ты сокровище! Моя ты красавица! - воскликнул Збышко.
И снова умолк, счастливый, растроганный; но добрая и вместе с тем любопытная княгиня опять пришла ему на помощь.
- Расскажи, - промолвила она, - как тосковал по ней, а встретится кустик - и в губы ее поцелуй, я не стану гневаться: так ты лучше всего докажешь, что любишь ее.
И начал он рассказывать, как тосковал по ней и в Богданце, когда за Мацьком ухаживал, и в гостях у соседей. Хитрый парень ни словом не обмолвился об Ягенке, хоть обо всем рассказал откровенно, потому что в эту минуту так любил прекрасную Данусю, что ему хотелось схватить ее в объятия, посадить перед собой на коня и прижать к груди.
Однако Збышко не посмел этого сделать; но когда первый куст отделил его и Данусю от ехавших следом за ними гостей и придворных, он нагнулся, обнял ее и спрятал лицо в меховой шапочке девушки, доказав этим свою любовь к ней.
Но нет зимою листьев на кустах орешника, и увидели его Гуго фон Данфельд и господин де Лорш, увидели и придворные и стали говорить между собой:
- При княгине чмокнул! Княгиня их мигом окрутит, это уж как пить дать.
- Он молодец, но и у нее горячая кровь Юранда!
- Кремень это и огниво, хоть девчонка как будто смиренница. Небось загорится! Ишь как он впился в нее, точно клещ!
Так, смеясь, говорили они, а комтур из Щитно обратил к господину де Лоршу свое козлиное, злое и похотливое лицо и спросил:
- Не хотели ли бы вы, господин де Лорш, чтобы какой-нибудь Мерлин* чародейскою властью оборотил вас в этого молодого рыцаря?
_______________
* Рыцарь Утер, влюбившись в целомудренную Игерну, жену герцога
Горласа, с помощью Мерлина оборотился Горласом и имел от Игерны сына,
короля Артура. (Примеч. автора.)
Здесь и в примечании Сенкевич называет персонажей популярных