В горнице, кроме Юранда, отца Вышонека и княгини, он застал князя и господина де Лорша, а также старого пана из Длуголяса, которого князь, узнав о происшедшем, тоже призвал на совет, как человека разумного, отлично знавшего крестоносцев, у которых он провел долгие годы в неволе.
- Надо действовать осторожно, чтобы горячностью не испортить дела и не погубить девушку, - говорил пан из Длуголяса. - Немедля надо жаловаться магистру; коли вы, вельможный князь, дадите послание, я поеду к нему.
- И послание я дам, и к магистру вы поедете, - сказал князь. Клянусь богом, не дадим погибнуть дитяти! Магистр боится войны с польским королем, он хочет, чтобы я и брат мой Семко стали на его сторону... Нет, не по его повелению похитили крестоносцы Дануську, и он прикажет отдать ее.
- А если по его повелению? - спросил ксендз Вышонек.
- Хоть он и крестоносец, однако честнее их всех, - возразил князь, да и я уж сказал, что не стал бы он теперь гневить меня, а скорее постарался бы угодить. Могущество Ягайла - не шутка... Эх, и донимали они нас, покуда могли, а теперь спохватились, что, коли еще мы, мазуры, поможем Ягайлу, худо им придется...
- Это верно, - заговорил пан из Длуголяса. - Крестоносцы зря ничего не делают; уж коли они похитили девушку, так, думаю, для того, чтобы выбить меч из рук Юранда и либо выкуп взять, либо обменять ее.
Затем он обратился к пану из Спыхова:
- Кто у вас сейчас из невольников?
- Де Бергов, - ответил Юранд.
- Он что, из вельможных?
- Должно быть, из вельможных.
Услыхав имя Бергова, господин де Лорш стал о нем расспрашивать.
- Он - родич графа Гельдернского, - сказал лотарингский рыцарь, узнав, в чем дело, - великого покровителя ордена, чья фамилия имеет перед орденом большие заслуги.
- Это правда, - заметил пан из Длуголяса, переведя присутствующим слова де Лорша. - Члены этой фамилии были в ордене большими военачальниками.
- Не зря Данфельд и де Л?ве так рьяно за него вступились, - сказал князь. - Только и кричали, что надо де Бергова отпустить на волю. Клянусь богом, они похитили девушку только для того, чтобы вырвать его из неволи.
- Ну, тогда они вернут Дануську за де Бергова, - вмешался ксендз.
- Хорошо было бы знать, где она, - сказал пан из Длуголяса. - А ну, магистр спросит: кому я должен повелеть отдать вам ее? Что мы ему тогда скажем?
- Где она? - глухо сказал Юранд. - Да уж, верно, не станут они держать ее на границе, побоятся, что отобью ее, увезут куда-нибудь подальше, к устью Вислы или к самому морю.
Збышко произнес:
- Найдем и отобьем.
Князь долго сдерживался, а тут вдруг вскипел:
- Из моего дома тевтонские псы ее похитили и мне нанесли обиду! Пока жив, не прощу я им этого! Довольно измен! Довольно набегов! Лучше вурдалаков иметь соседями! Ну, теперь уж магистру придется покарать этих комтуров и вернуть девушку, а ко мне послов прислать с повинной. Иначе я разошлю вицы!
Он ударил кулаком по столу и прибавил:
- Небось за мной пойдет брат мой из Плоцка, и Витовт, и вся держава короля Ягайла. Довольно потворствовать им! У святого и то лопнуло б терпенье! С меня довольно!
Все умолкли, ожидая, пока укротится гнев князя. Анна Данута очень обрадовалась, что князь так близко принял к сердцу дело Дануси; она знала, что он терпелив, но и упорен, и уж если возьмется за дело, то не отступится, пока не поставит на своем.
После этого слово взял ксендз Вышонек.
- Когда-то в ордене никто не выходил из послушания, - сказал он, - и самолично, без позволения капитула и магистра, ни один комтур ничего не смел предпринять. Поэтому бог отдал им в руки столь обширные земли и возвысил их чуть ли не над всеми земными державами. Но теперь нет у них ни послушания, ни правды, ни чести, ни веры. Ничего, одна только алчность да злоба такая, словно не люди они, а волки. Как же им внимать повелениям магистра или капитула, когда они не внемлют велениям бога? Сидят, как удельные князья, по своим замкам и помогают друг другу творить зло. Мы пожалуемся магистру, а они откажутся. Магистр велит им отдать девушку, а они не отдадут или скажут: "Нет ее у нас, мы ее не похищали". Он велит им поклясться в этом, так они и клятву дадут. Что нам тогда делать?
- Что делать? - спросил пан из Длуголяса. - Пусть Юранд едет в Спыхов. Коли крестоносцы похитили Дануську для того, чтобы выкуп получить или обменять ее на де Бергова, так они должны дать знать об этом, и, уж конечно, не кому иному, как Юранду.
- Ее похитили те, что приезжали в лесной дом, - сказал ксендз.
- Тогда магистр передаст их суду или велит драться с Юрандом.
- Они со мной должны драться, - воскликнул Збышко, - я первый послал им вызов!
А Юранд отнял руки от лица и спросил:
- Кто же был в лесном доме?
- Данфельд был, старый де Л?ве да двое братьев: Готфрид и Ротгер, ответил ксендз. - Они жаловались, требовали, чтобы князь повелел вам отпустить де Бергова на волю. Но князь, как узнал от де Фурси, что немцы первые напали на вас, накричал на них, и они несолоно хлебавши убрались.
- Поезжайте в Спыхов, - сказал князь, - крестоносцы явятся туда. Они потому еще не явились, что оруженосец этого молодого рыцаря изломал Данфельду руку, когда привез им вызов. Поезжайте в Спыхов и, когда крестоносцы приедут, дайте мне знать. Они отдадут вам дочь за де Бергова; но я им все равно не прощу: из моего дома они ее похитили и мне нанесли этим обиду.
Князь опять распалился гневом, мера его терпения была и впрямь переполнена.
- Шутили, шутили они с огнем, - прибавил он через минуту, - небось теперь обожгутся.
- Да они ото всего откажутся! - повторил ксендз Вышонек.
- Коли дадут Юранду знать, что девушка у них, так уж не смогут отказаться, - с легким нетерпением возразил Миколай из Длуголяса. - И я так думаю, что они не держат ее неподалеку от границы - Юранд это справедливо заметил, - они увезли ее подальше, в какой-нибудь замок или вовсе к морю; но, коли будет доказано, что это их рук дело, так у магистра им небось не отвертеться.
А Юранд стал повторять странным и вместе с тем ужасным голосом:
- Данфельд, Л?ве, Готфрид, Ротгер...
Миколай из Длуголяса посоветовал также послать в Пруссию бывалых и хитрых людей, которые могли бы выведать в Щитно и в Янсборке, там ли Дануся, а если ее там нет, то дознаться, куда ее увезли; затем князь взял свой посох и вышел отдать распоряжения, а княгиня, желая обласкать Юранда, спросила: