Ричард увидел нас. Подъехав ближе, он указал на замеченных мной рыцарей.
— Хоть кто-то из французов исполнил мою просьбу. Ставлю серебряную марку, что герцога Гуго среди них нет.
— Я не приму ставку, сир.
Торн прикрыл ладонью глаза от солнца и стал вглядываться:
— Мне кажется, там де Барр, сир.
Ричард ничего не ответил. Обида, которую он затаил на де Барра, не забылась — после Сицилии эти двое не разговаривали. Печально: французский рыцарь был славным малым, а отвагой раза в два превосходил своих товарищей.
Я посчитал фургоны за спинами французских рыцарей — больше дюжины, все крупные, с крепкими осями: такие предназначались для перевозки муки или зерна.
— Сир, поглядите, как много повозок им удалось оберечь. — Поддавшись соблазну, я добавил: — Если среди них де Барр, он славно поработал.
— Это де Барр, я уверен, — твердо заявил Торн.
Я разглядел герб на щите предводителя отряда — две черные горизонтальные полосы, разделенные белым полем, — и сказал:
— Торн говорит правду, сир.
— А ну вас, пара назойливых баб, — проворчал Ричард, но в голосе его слышалась веселая нотка. — Если это и впрямь де Барр, я улажу нашу ссору позже. Для начала нужно разобраться с сарацинами.
Он указал на пару наших рыцарей, отбившихся от своих. Вокруг них кружила шайка мамлюков, осыпая стрелами. Один скакун, в которого попали дважды, споткнулся.
Снова Ричард сорвался с места. Хорошо, что он заметил тех двоих: одним был де Шовиньи, а другим — де Бетюн. Мамлюки бежали задолго до того, как подоспели мы. Ричард слегка задержался — убедился в том, что оба не ранены, и посмотрел, как де Бетюн пересаживается на коня одного из погибших. Затем он собрал отряд из двух десятков своих придворных рыцарей и велел нам снова идти в бой. На этот раз мы поскакали прочь от моря.
Сарацины, изрядно потрепанные, бросились перед нами врассыпную — так голуби, хлопая крыльями, разлетаются при виде кота.
Погоня воодушевляла: прочь от берега, мимо разгромленного обоза, на пересеченную местность. Многие неудержимо рвались вперед, раздавая колющие и рубящие удары. Как я сказал Торну во время остановки, сделанной, чтобы выпить воды, наши готовы гнать проклятых язычников до самого их лагеря и попытаться взять в плен самого Саладина. Но оба мы согласились, что мысль плохая, так как сарацины задавили бы нас числом и перебили всех до единого.
Тем не менее потребовался не один приказ Ричарда — их передавал я вместе с другими рыцарями, бывшими поблизости, — чтобы все наши товарищи натянули поводья. К тому времени мы почти достигли холмов, среди которых должны были располагаться основные силы врага. Удовлетворенный тем, что его распоряжение исполнено, король развернул коня и один поскакал обратно к берегу. В сопровождающих он не нуждался.
Мы с Торном были слишком заняты, стягивая воедино всех рыцарей двора, и не придали этому особого значения. Всем, кто сетовал на приказ прервать погоню, я объяснял, что напала лишь часть неприятельского войска. Полной победы здесь не достичь, а нашим скакунам потребуются силы, когда такая возможность действительно представится.
Никто не спорил со мной.
В скором времени де Бетюн с улыбкой поздравил меня с этим, и я весьма удивился.
— Воистину наш Руфус стал военачальником, — сказал де Бетюн. Сняв шлем, он утирал подшлемником раскрасневшееся потное лицо. — Придет час, придет и герой.
— Я только исполнял приказ короля, — ответил я, несколько смущенный.
— Да, но так, что пресек все возражения. Хорошая работа.
Я обрадовался, так как очень уважал де Бетюна, и пробормотал слова благодарности.
Мы разбили лагерь у реки Кишон и нашли там, благодаря Абу, большие цистерны, наполненные хорошей водой. Земля и трава поблизости были вытоптаны на большой площади, — следовательно, войско Саладина провело на этом месте по меньшей мере одну ночь. Рис, целый и невредимый, как и де Дрюн, заявил, что странно разбивать свои палатки там, где накануне стояли вражеские, и преклонять голову там, где прошлой ночью спали враги. У меня было такое же чувство.
Не успев даже снять доспехи, Ричард послал за герцогом Бургундским. Тот явился, тоже в доспехах, явно недовольный вызовом. Не стесняясь присутствующих, король устроил герцогу разнос за то, что тот не справился с защитой обоза. Погибли десятки людей, множество повозок выведено из строя. Отныне Гуго не поручат ничего подобного. Не дав герцогу оправдаться, Ричард выпроводил его из шатра.