— Да.
Я едва мог говорить.
Филип был первым, кто протянул мне руку дружбы, когда я только поступил на службу к Ричарду. За десять лет наши судьбы переплелись так тесно, как это бывает только у братьев по оружию. И вот он погиб, а меня не было рядом с ним.
Даже де Дрюн, слабо подверженный выражению чувств, был убит горем. Я заметил, что он украдкой утирает глаза. Другие рыцари двора тоже горевали, потому как Филипа любили все.
Самым спокойным был Торн — наверное, потому, что знал Филипа хуже прочих. Он завернул труп бедного малого в льняной саван — мы захватили с собой несколько штук — и уложил на запасную лошадь поперек седла. Я не сдержал слез, когда безвольное тело связывали за руки и за ноги, чтобы оно не свалилось по пути. Окончательное осознание того, что он мертв, поразило меня как громом. Когда он лежал в кольце убитых врагов, я представлял, как он храбро сражается, один, пока не иссякнут силы. Теперь я не мог прогнать мысль о том, что лучший мой друг, если не считать Риса, ушел навсегда.
Удар был тем сокрушительнее, что я привык считать, будто Филипу не угрожает опасность, и не ждал беды.
Глава 26
День выдался теплый, приятный, и, как ни трудно поверить, я нежился в тени пышной виноградной лозы, увешанной тяжелыми сочными гроздьями. В животе переваривался добрый обед из хлеба, оливок, сыра, инжира и винограда, запитых местным вином, я дремал, вполуха слушая беседу друзей. Время от времени в сердце просыпалась боль за Филипа, погребенного на поле боя вместе с Жаком д’Авеном и его родичами, и я просил Бога смилостивиться над ним. Мне довелось уже несколько раз навестить его могилу.
Рис сидел поблизости вместе с де Дрюном и Торном. Абу тоже был здесь, с любопытством наблюдая, как трое приятелей играют в кости и сплетничают.
— Тройка и однушка. Твой черед, Торн.
В голосе Риса угадывалась досада.
— Когда король должен вернуться из Акры? — заговорил де Дрюн.
Я навострил уши: вместе с Ричардом могла приехать Джоанна. На сердце стало теплее при мысли о ней.
— Со дня на день. Ему не потребуется много времени, чтобы выкурить последних лежебок из таверн и борделей, — сказал Торн. — Две тройки.
— От Ги де Лузиньяна толку было так же немного, как при Хаттине, — заметил Рис.
Ричард немного ранее поручил Ги разобраться с не желавшими воевать, но тот позорно провалил задание, и королю пришлось поехать самому. Еще государь хотел выяснить, что на уме у Конрада Монферратского, поскольку ходил слух, что предприимчивый итальянец ведет тайные переговоры с Саладином.
— Король-то с задачей справится, вот только когда «лежебоки» прибудут, они быстренько вернутся к привычной жизни. В Яппе шлюх не меньше, чем в Акре, — заявил Торн. Остальные хмыкнули.
В последние дни сюда хлынул поток таких женщин, искавших заработка.
— Метай, де Дрюн! — поторопил его Торн. — А то за весь день не доиграем.
Много чего случилось со времен нашей победы под Арсуром, подумал я. И много чего не случилось. Измотанное трудной победой над Саладином войско отдыхало три дня, прежде чем двинуться к Яппе. Оказалось, что крепость сильно разрушена — враг решил сделать ее бесполезной для нас, — и Ричард приказал разбить лагерь в оливковой роще, за стенами. Обгорелые, истомленные жаждой, уставшие, оплакивавшие убитых товарищей, мы ликовали, очутившись в садах с миндальными, гранатовыми и фиговыми деревьями, а также среди виноградных лоз, в тени которых прохлаждался в этот час я. К вечеру подошел флот с долгожданными запасами зерна и вяленого мяса. Когда провизию выгрузили, нам в течение седмицы нечем было заняться, кроме как есть, пить и спать.
Радостный возглас.
— Две пятерки, — процедил Рис, явно огорченный.
— И как тебе это удается? — спросил Торн, тоже не слишком довольный.
— Денежки гоните, — велел де Дрюн.
Послышался звон монет.
— Еще партию? — предложил де Дрюн.
Приятели согласились, но без особого восторга. Я улыбнулся про себя. Де Дрюн обладал умением побеждать в любых азартных играх.
— Нам идти дальше нужно, — заявил вдруг Рис. — А не прохлаждаться тут за играми.
Торн фыркнул:
— А мне и в Яппе неплохо.
— И мне тоже, — согласился де Дрюн.
— Рис прав, — сказал я. — Неужто вы забыли, зачем мы здесь?
— Ты вроде как спал, — отозвался де Дрюн.
Я не стал отвечать на это замечание.
— Надо было отдохнуть и отправляться дальше на юг.
Ход событий вызывал у меня недовольство. Ричард решил, что сперва надо взять Аскалон, ворота в Египет, а Иерусалим может подождать. Прознав вскоре после нашего прибытия, что укрепления Аскалона разрушают по приказу Саладина, король послал туда на корабле Жоффруа де Лузиньяна. С ним отправился добрый рыцарь Гийом де л’Этан, с недавних пор занявший видное положение при дворе. Когда они вернулись, подтвердив слух, государь немедленно велел идти на Аскалон.