— Он гордец, Фердия. Ему не так-то просто признать свою неправоту.
Оставалось полагаться на ее слово, так как я ничего не мог поделать.
В эту минуту король вел оживленную беседу с рябым каменщиком из Уэльса, что в Сомерсете. Его звали Артур, он служил в жандармах. К услугам Артура прибегали сначала в Арсуре, а затем в Яппе, чтобы исправить вред, причиненный войском Саладина. Здесь, в Казель-Муайене, он тоже понадобился. Эта небольшая крепостца располагалась прямо на пути паломничеств в Иерусалим и могла немало помочь в отражении сарацинских атак. Ричард объявил, что она и лежавший в паре миль Казель-на-Равнине — Абу возмущался, утверждая, что этот замок называется Язур, — должны быть отстроены заново прежде, чем войско пойдет дальше на восток. Мысль была правильной, но задержка вызывала досаду.
Как ему было свойственно, король с головой погрузился в дело, изучая ремесло каменщика. Он часами говорил о способах обработки камня, подъема блоков и так далее, что утомляло меня до слез. Я радовался, что не нахожусь рядом, пока он обсуждает с Артуром, как быстрее всего заделать бреши в крепостных стенах. Коротая время, мы с Торном резались в кости, взяв вместо игорной доски большую обтесанную глыбу гранита.
Я первым заметил тамплиера, во весь опор скакавшего к нам. Из-под копыт коня летели грязь и мелкие камешки. То, как всадник прильнул к его гриве, могло говорить лишь об одном.
— Беда, — сказал я, ощущая одновременно страх и возбуждение.
Ранее тем утром отряд из сотни оруженосцев и жандармов под защитой пятидесяти тамплиеров отправился добывать сено и зерно для коней и вьючных животных. Ушли они как раз в ту сторону, откуда появился всадник.
— Где?
Торн, встряхивая кости, поднял голову.
— Видишь тамплиера? Вон там.
Подумав о Рисе и де Дрюне, я порадовался, что они остались в лагере.
Торн, человек азартный, мельком глянул в ту сторону, затем метнул кости:
— Две шестерки! Я выиграл!
Не обращая на него внимания, я поднялся и вскинул руку, чтобы тамплиер заметил меня.
— Король здесь! — крикнул я.
Под грохот копыт всадник направился ко мне, замедляя ход по мере того, как он приближался к разбросанным повсюду каменным блокам.
— Какие новости? — спросил я, принимая поводья взмыленного скакуна.
— Засада! Орды мамлюков появились отовсюду и почти полностью окружили нас.
Соскользнув с седла, храмовник побежал к Ричарду.
Мы с Торном находились достаточно близко, чтобы слышать печальный рассказ тамплиера. Оруженосцы и жандармы растянулись редкой цепью, как обычно, когда искали траву. Тамплиеры не имели возможности наблюдать за каждым — тоже как всегда. Некоторое время все шло хорошо, но близ селения Бомбрак четыре отряда турок произвели слаженную атаку. Несколько оруженосцев и солдат были убиты прежде, чем тамплиеры успели вмешаться. Враг настолько превосходил храмовников числом, что им пришлось сойти с седел и сражаться пешими.
— Сколько мамлюков, говоришь? — резко спросил король.
— Шесть-восемь сотен, сир, а может, и больше. Нам требуется любая помощь, какую вы сможете оказать.
У меня забилось сердце. Именно такого рода действия были мне по душе.
— Андре, возьми столько придворных рыцарей, сколько сможешь быстро собрать, и немедленно скачи туда, — обратился король к де Шовиньи. — Де Бетюн, пойдешь с ним.
Взгляд Ричард скользнул по собравшимся и остановился на мне. Во мне вспыхнула надежда.
Он не произнес ни слова. Это пренебрежение ранило как удар кинжалом. Я с обидой поглядел на Торна. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Мы не в силах ничего поделать».
Де Бетюн, верный друг, молчать не стал.
— Сир, здесь Руфус и Торн. Им тоже ехать с нами?
— Пусть остаются пока здесь.
Де Бетюн хотел было возразить, но Ричард сурово глянул на него, и рыцарь сдался.
— А как же вы, сир? — спросил де Шовиньи.
— Я отправлю вслед за вами графа Лестерского и графа де Поля, они тут неподалеку. Если понадобится, я тоже подтянусь. А теперь ступайте, пока неверные не перерезали там всех!
— Ну почему король такой? — вполголоса сказал мне Торн, когда де Бетюн и де Шовиньи побежали, давая распоряжения оруженосцам, а тамплиер поспешил за ними. — Ведь вам больше не из-за чего ссориться.
Несмотря на наше продвижение на восток, переговоры с Саладином продолжались, но предложение насчет Джоанны Ричард снял.
— Не знаю, — ответил я, сдерживая обиду.
— Ты — один из лучших его людей, — сказал он. — Король рубит сук, на котором сидит.