— Господи Иисусе! — промолвила Джоанна.
— Что с убийцами? — осведомился король.
— Одного обезглавили на месте рыцари Конрада. Другой укрылся в соседней церкви, но его поймали и допросили. Он признался, что является ассасином.
Изумленный ропот. Как многие другие, я знал об ассасинах, но лишь в самых общих чертах. Эти люди, принадлежавшие к загадочной сарацинской секте, жили высоко в горах на северо-востоке Утремера и славились своим умением безжалостно убивать. Известие о том, что их занимают отношения между христианскими правителями, было, по меньшей мере, тревожным и пугающим, и это еще слабо сказано.
— В высшей степени странно, — произнес Ричард. — С какой стати Старцу желать смерти Конраду?
— Старцу? — переспросила Джоанна.
— Рашид ад-Дин Синану, госпожа, — подал голос Абу. — Предводителю ассасинов, известному своей безжалостностью.
Я испугался, что Ричарда разозлит такое вмешательство в разговор, но он кивнул Абу.
— Так есть причины? — спросил король.
— Возможно, дядя. В прошлом году Конрад захватил в Тире корабль, — сказал Генрих. — Груз принадлежал ассасинам. Конрад прибрал его к рукам, а людей Старца велел утопить. Вот вам и причина.
— Трон еще не остыл от седалища Ги, а следующий его обладатель уже мертв. — Ричард задумчиво покачал головой. Потом сделал это снова, услышав от Генриха, что герцог Гуго попытался захватить Тир буквально на следующий день после убийства.
— Помешала только предусмотрительность Изабеллы, приказавшей запереть перед герцогом ворота цитадели, — сообщил граф Шампанский. — Гуго затребовал сдачи. Изабелла ответила, что передаст крепость только тебе, сир, или законному королю Иерусалимскому.
— Совсем еще девчонка, однако норовистая, — одобрительно заметил король.
— Это еще не все, дядя. — В голосе Генриха появились виноватые нотки. — Епископ Бове и герцог Гуго утверждают, что под пыткой второй ассасин показал, будто это ты заплатил за убийство Конрада.
Ричард возмущенно фыркнул:
— Ты шутишь!
— Увы, нет, дядя. Оба повсюду рассказывают об этом.
— Если бы я хотел убить человека, то сделал бы это своими руками или поручил своему палачу, — процедил Ричард. — Господь на Кресте, я не стал бы посылать подлых, трусливых сарацин делать за меня мою работу. Да и какая мне выгода в смерти Конрада? Любой дурак увидит, что никакой!
— Я знаю, дядя, — произнес Генрих. — Мы все знаем.
— Я будто своими ушами слышу, как Филипп распускает эту сплетню, — сказал Ричард.
Мне почему-то пришел на ум герцог Леопольд и его обида из-за флагов на стенах Акры. Он тоже с удовольствием будет сеять лживую молву.
— С этой неправдой пока нельзя ничего поделать, Ричард, — прорезался тонкий голосок Беренгарии. — Но ты можешь позаботиться о скорейшем избрании нового короля.
— Она права, брат, — сказала Джоанна и посмотрела на Генриха.
Прочитав ее мысли, Ричард хмыкнул:
— Вы обе — мудрые женщины. Пойдем, племянник.
По мере того как король и Генрих удалялись, сблизив головы в разговоре, мне удалось подобраться поближе к Джоанне. Вокруг царила такая суета, что никто не заметил, как я прошептал ей на ухо:
— Тело Конрада еще не остыло, а ты уже предлагаешь снова выдать Изабеллу замуж?
— Самой ей править нельзя. На троне должен сидеть мужчина — это нужно пуленам, это нужно королевству. Желания женщины, Изабеллы, в таком деле не станут принимать в расчет. — Взгляд Джоанны был печальным. — Вот что я стараюсь до тебя донести.
Я молча воззрился на нее. Боль была такой, словно в меня вонзили клинок и провернули его. Никогда она не станет моей. Ей изначально предначертано стать женой другого.
Ей я ничего не сказал — не о чем было говорить. Чуть погодя она ушла, вернувшись с Беренгарией в их шатер. Потом меня вызвал Ричард, и я поплелся, неся на плечах груз сердечной тоски, какой не испытывал никогда в жизни. Мне не было дела до того, кто станет королем Иерусалимским, и даже до того, завоюет Саладин весь Утремер или нет.
Все на свете казалось напрасным.
Генрих Блуаский женился на Изабелле меньше чем через седмицу. Его любили. Он участвовал в осаде Акры еще за год до нашего прибытия, пулены его уважали, а французский король был расположен к нему, считая одним из своих. Ричард тоже поддерживал его: племянник был предан ему больше, чем Филиппу. Один безжалостный ход, сделанный без учета желаний Изабеллы, — и менее чем две недели спустя после гибели Конрада королевство обрело нового правителя. Даже я, все еще погруженный в печальные думы, видел, что это хорошо.