— Закончили? — спросил он, когда мы слегка успокоились. Этот вопрос вызвал у нас новый приступ хохота.
Де Дрюн помрачнел еще сильнее.
— Ты сам виноват, — проговорил я наконец, все еще похохатывая. Он буркнул что-то, лишь немного смягчившись, и я продолжил: — Ты принес вести. Ну так выкладывай.
— Гуго Бургундский созвал совет. Они собрались в его шатре.
— Все?
— Не только французы и пулены. Я видел многих нормандцев, англичан, пуатусцев, людей из Анжу и Мэна.
— И Ричарду об этом ничего не известно, — сказал я.
— Вот именно. Потому-то я и пришел к тебе, — процедил он угрюмо.
— Настолько кружным путем, насколько возможно, — огрызнулся я, но коснулся его руки. — Ты правильно поступил. Пойду и посмотрю, что затеял Гуго. Вы с Рисом тоже можете присоединиться.
То был самый ловкий ход, сделанный французами за все время нашего пребывания в Утремере. Герцог Гуго уловил настроение войска, приподнятое благодаря теплой, сухой погоде и недавнему взятию Дарума, и начал действовать, пока король уединился ото всех. Из старших военачальников на совете не было только великих магистров военных орденов, Генриха Блуаского и самого Ричарда.
Гуго предложил без промедления выступить на Иерусалим, независимо от того, вернется король в Англию или останется, и встретил почти единодушную поддержку. Но главную хитрость герцог приберег напоследок. Я не видел, чтобы он давал распоряжение или посылал гонца, но, услышав поздно вечером, что все войско узнало про совет, не усомнился: это было дело рук Гуго. Настал всеобщий восторг: солдаты пили, пели и плясали всю ночь.
После этого разговора я сразу направился к шатру короля, добившись посредством уговоров и угроз, чтобы караульные меня пропустили. Услышав новость, Ричард досадливо отмахнулся.
— Единственное, что переменилось с тех пор, как мы в декабре стояли перед воротами Иерусалима, — это погода, — сказал он. — У нас по-прежнему слишком мало людей, чтобы обложить город, а наши пути снабжения опасно растянуты.
— Об этих обстоятельствах герцог Гуго не обмолвился, сир.
— Еще бы этот мошенник упомянул о них. — Ричард стукнул кулаком по столу. — Даже если они чудом возьмут Иерусалим, у них слишком мало воинов, чтобы удерживать город в течение года. Саладину нужно будет просто постучать в ворота и войти. С какой стати мне лишаться своего королевства, помогая заранее обреченному предприятию?
К моей радости, наша короткая встреча взбодрила короля, и на следующий день меня по крайней мере однажды звали в его шатер. Но собранный герцогом Гуго совет не помог государю определиться. Он медлил еще несколько дней, пока войско двигалось к Аскалону и шли приготовления к походу на Иерусалим. Ричард говорил, а я слушал, надеясь, что это поможет ему принять решение.
Уехав, сказал Ричард, он станет таким же, как Филипп: отступником, нарушителем клятвы. Еще он бросит своего племянника Генриха Блуаского, которому только что помог взойти на трон Иерусалима. Существовал также немалый риск того, что в случае его отъезда войско распадется. Но, оставаясь, он рисковал еще больше. Нападение на Иерусалим могло закончиться полным провалом, а Джон тем временем сеял хаос в Англии и строил козни с Филиппом, готовившимся вторгнуться в Нормандию.
Не раз слышал я, как король бормочет:
— Неужели я должен потерять свой трон ради того, чтобы сохранить трон за Генрихом?
Дьявольски трудный выбор стоял перед ним, и я радовался, что делать его предстоит не мне.
Спустя несколько дней Ричард вынырнул из мрачных раздумий, решив остаться в Утремере до Пасхи следующего года. Король выглядел осунувшимся и похудевшим, но был бодр.
— Не могу поступиться совестью, Руфус, — сказал он мне. — Я не позволю себе уехать, не предприняв еще одну попытку победить в этой проклятой войне.
Известие о том, что он остается с войском, было встречено всеобщим ликованием. Я сомневался насчет искренности герцога Гуго, но пока это не имело значения. Шестого июня мы с воодушевлением двинулись на Иерусалим. Всего через пять дней мы были в Байт-Нубе — зимой этот переход занял у нас два месяца. Сарацины не показывались; наши потери составили всего несколько человек, пострадавших от змеиных укусов. Тем не менее Генрих отправился в Акру — собирать все доступные подкрепления, а также вытаскивать «лежебок» из кабаков и борделей.
Я был с Ричардом на следующий день, когда мы подкараулили шайку турок, собиравшихся устроить засаду. Наш отряд, человек тридцать рыцарей двора, перебил многих, а остальных погнал от источников Эммауса. До самых холмов, образующих защитный пояс вокруг Иерусалима, преследовали мы их. С вершины одного из холмов нам открылся вид, побудивший нас, как по наитию, натянуть поводья.