— Они не придут, — заявил Ричард, теряя терпение. — А когда Генрих доберется до нас по суше, неверные успеют прочно обосноваться там. Все будет как прошлым летом, когда мы приплыли с Кипра!
Во мне тоже крепла эта неприятная мысль. Если Яппа окажется в руках сарацин, христианские территории, разрезанные надвое, станут гораздо более уязвимыми. Необходимо было отбить крепость любой ценой.
— Господь на Кресте! — воскликнул Торн. — Вы только посмотрите!
Мой взгляд обратился туда, куда указывала его вытянутая рука — на стену цитадели. На самом краю парапета виднелась фигура. Прямо у нас на глазах человек прыгнул и ногами вперед влетел в море. Брызги от всплеска взметнулись в горячий, неподвижный воздух. Над поверхностью появилась голова, человек поплыл в нашу сторону — королевская галера с красными бортами и драконом на носу ясно указывала на местонахождение Ричарда.
Мы дружно поддерживали пловца. Втаскивая его на канате на борт, мы по сутане догадались, что это священник. Изумленные, так как нам нечасто доводилось встречать среди духовных лиц таких храбрецов, мы от души нахваливали его.
Священник упал на колени перед королем:
— Сир, у меня хорошие новости. Внешние стены и сам город — в руках Саладина, но отряд стойких христиан еще сопротивляется. Добрый король, ожидающие тебя погибнут, если Господь и ты не проявите свою милость.
— Как, друг мой? — воскликнул Ричард. — Кто-то еще жив? Где эти люди?
— В цитадели, сир. Ждут прихода смерти.
Крикнув капитану, король велел идти на веслах к берегу полным ходом. Приказ передали и на другие корабли.
— Готовьтесь к бою, — бросил нам король, радостно улыбаясь.
Ожидая битвы, мы облачились в хауберки. Я подумывал, не натянуть ли кольчужные штаны, но король, заметив это, помотал головой.
— Насчет шлема тоже не утруждайся, Руфус, — сказал он. — До берега близко, а у нас нет времени выуживать из воды тонущих.
Я кивнул. Сердце у меня колотилось.
Галера стремительно разрезала поверхность моря. Налегая на весла, гребцы молились. Заметив наше приближение, турки разразились воплями и криками. Загремели барабаны и цимбалы, эта зловещая путаница звуков напомнила мне об Арсуре.
Ричард сновал туда-сюда, сжимая в руке датскую секиру и раздавая приказы. Жандармы стали спускать тетивы, как только мы оказались на расстоянии полета стрелы, и целились в то место, где нам предстояло высадиться.
— Стреляйте и перезаряжайте. Стреляйте снова и перезаряжайте так быстро, как только сможете! — наставлял король арбалетчиков. — Расчищайте для нас дорогу. Я иду первым, следом мои рыцари, а затем вы, жандармы. С нами Бог!
— Бог и Львиное Сердце! — провозгласил де Дрюн.
Мы все еще горланили, когда нос заскрипел по песку, корабль потерял ход и остановился. Я держал островерхий щит короля, пока тот взбирался на борт, под лихорадочное щелканье спусковых рычагов. Потом подал щит:
— Будьте осторожны, сир.
Он расхохотался и спрыгнул.
Настал мой черед. Рис подал мне щит. Он был в гамбезоне и явно готовился вступить в битву. Я задержался на миг, разглядел короля, бредущего по пояс в воде к берегу. На песке валялись несколько десятков убитых, сраженных стрелами, но куда больше живых турок поджидало короля. «Нас», — поправил я себя и прыгнул.
Теплая вода приятно ласкала ноги, пока я нагонял Ричарда.
— С вами, сир! — гаркнул я.
— Дезе!
Возглас Ричарда был звучным и гордым. Солнце отражалось от его секиры.
Я смутно слышал всплески у себя за спиной, но все мое внимание было сосредоточено на врагах впереди. По сотне на одного нашего. Соваться на берег было сущим безумием, но, бросая взгляд на гиганта с золотой гривой слева от меня, я забывал о страхе. Ричард был рожден для такого, он упивался всем этим. Когда мы достигли отмели, он, вместо того чтобы замедлить шаг, тяжело побежал.
Я держался возле него.
Должно быть, рядом были наши — де Дрюн рассказывал потом, что по пятам за нами шли де Шовиньи и де Бетюн, а также Рис и еще два рыцаря: Жоффруа де Буа и Пьер де Прео. С корабля спрыгивали и другие. Но казалось, будто мы вдвоем идем против всей сарацинской рати.
Не берусь описать, какое чувство сильнее взыграло во мне, по мере того как мы приближались к врагу: страх или возбуждение. Плотными шеренгами стояли они, в островерхих шлемах, с круглыми и продолговатыми щитами, в кольчугах и пластинчатых доспехах, вооруженные копьями и луками, булавами и мечами. Их был легион. Никогда не сталкивался я с таким пугающим неравенством сил, но и такого восторга никогда не испытывал. Мы с Ричардом вместе свершим свою судьбу, думал я, и постараемся перебить как можно больше неверных, прежде чем они срубят нас. Я умру рядом с королем, с именем Джоанны на устах. Более славного конца нельзя представить.