Рис уже взялся за дело, отчищая доспех в бочке с водой и песком. Он злился на меня, и небеспричинно. С полдюжины серебряных пенни изменят его настроение к лучшему, думал я, одновременно надеясь, что старания парня увенчаются успехом.
В парадную дверь постучали, громко и настойчиво.
Мы посмотрели на короля, запретившего пускать кого-либо без его разрешения. Узнав, что это гонец Филиппа, он распорядился отослать его прочь.
Я с тревогой посмотрел на де Бетюна, в чьих глазах отразилось то же чувство. Филипп никому из нас не нравился, но он был союзником. Разжигание ссоры не принесло бы добра никому и не помогло бы достичь главной цели — взять Иерусалим.
Но Ричарду мы ничего не сказали. Он все еще пребывал в воинственном настроении.
Прошло немного времени, и в дверь постучали снова.
Прибежал караульный.
— Обязан доложить, государь, что снаружи стоит этот самый Гуго, герцог Бургундский, — сообщил он. — Говорит, что не уйдет, пока не поговорит с вами.
Король по-заговорщицки улыбнулся мне: «Ну, что я тебе говорил?»
— Впустите его, — сказал он.
Гуго был хорошо знаком всем нам, в особенности Ричарду. Склонный вторгаться в Аквитанию при любой возможности, герцог в прежние времена водил дружбу с Молодым Королем и докучливым Раймундом Тулузским.
Круглолицый и дородный Гуго, отдуваясь, шел по коридору. Когда жандарм объявил о прибытии герцога, тот протиснулся мимо него, направившись к Ричарду.
— Сир.
Он согнул колено, но пола не коснулся.
— Поздновато для частных визитов, герцог Гуго, — заметил Ричард.
— Ну, первый посланец ведь не смог вручить письмо, сир.
— Как я уже сказал, поздновато для подобных вещей, — ответил король, не поведя бровью. — Что-то стряслось?
— Я прибыл от короля Филиппа, сир.
— Вот как? — Ричард изобразил удивление. — Настолько важное дело, что оно не терпит до нашей завтрашней встречи?
Лицо Гуго, и без того красное, побагровело.
— Ва… ваши флаги, сир, — выпалил герцог. — Они реют над главными воротами, а вот знамен моего господина нигде не видно.
Ричард недоумевающе посмотрел на него:
— На предыдущем совещании Филипп наотрез отказался участвовать в происходящем. Ни один из его воинов не помогал в подавлении беспорядков. Если честно, ходят даже слухи, что сегодня его люди препятствовали входу моих кораблей в гавань.
— Это все неправда, сир.
— У меня нет ни времени, ни желания разбираться. Я не вижу также причины, по которой знамена Филиппа должны висеть на стенах.
— Но он ведь ваш сюзерен, сир, в глазах Божьих и человеческих.
Гуго напомнил о вассальной клятве, принесенной Филиппу Ричардом за континентальные владения: Нормандию, Бретань, Аквитанию и прочее. Подчинение чисто наружное, — по сути, Ричард был куда могущественнее французского короля.
— Так и есть, я люблю его и почитаю.
Голос Ричарда звучал искренне, но все присутствующие знали, что он лжет.
— Если вы признаете верховенство короля, сир, его знамена должны сменить ваши на стенах.
— Он отказался принимать участие в сражении. Не предоставил ломбардцам защиты, хотя те умоляли о ней. И сейчас заявляет права на победу?
— Король Филипп хочет, чтобы его требования были немедленно удовлетворены, — ровным тоном произнес Гуго.
— Само предположение об этом бредово. — Ответ Ричарда прозвучал резко. — Мессина моя. Моя, ты слышишь?
Гуго струсил под гневным напором Ричарда, но признавать поражение не спешил.
— В Везле, сир, вы с Филиппом поклялись делить всю добычу поровну.
— Ту, которую мы захватим совместно.
— Любую, сир.
— С таким же успехом можешь пойти и стукнуться башкой о ту стену. — Ричард указал пальцем. — Мои флаги останутся на месте. Там, где висят по праву. А теперь, если тебе нечего больше сказать…
Расстроенный, но бессильный, Гуго пробормотал слова прощания и отправился восвояси.
— Эх, хотел бы я хоть вполглаза поглядеть на Филиппа, когда он это услышит, — сказал Ричард, не потрудившись понизить голос.
Я любил и почитал короля, но он бывал подвержен приступам губительной гордыни, как в этом случае. Я понял, что де Бетюн разделяет мое мнение, и, посмотрев на каменное лицо Шовиньи, заподозрил в этом и его. Эти двое, впрочем, искусно скрывали свои переживания. А вот чтобы прочитать мои, Ричарду хватило одного взгляда. Он поманил меня пальцем.