— Как и мое, когда я вижу здесь брата. — Стрельнув в меня взглядом из-под ресниц, она добавила: — И вас.
Клянусь, я словно вырос на целый фут.
Конец нашему свиданию положил Ричард. Выслушав рассказ Беренгарии о событиях, он хотел теперь узнать, что скажет сестра. Затем он собрал на совет капитанов кораблей и начальника охраны королевских особ.
— Исаак, бесспорно, повел себя как негодяй, — в заключение объявил король. — Однако он правитель Кипра. Придется соблюдать приличия.
Он отправил де Шовиньи на берег, велев разыскать императора.
— Обращайся с ним предельно почтительно, — наставлял он посланца. — Вежливо попроси освободить наших людей, которых до сих пор удерживают в плену, а также вернуть товары и имущество с разбившихся кораблей или возместить их стоимость деньгами.
Ричард также разослал сообщение всему флоту. Всем рыцарям, пехотинцам и арбалетчикам полагалось изготовиться к бою. Все корабельные шлюпки должны были быть оснащены для немедленного отплытия.
Я встретился с королем взглядом.
— Думаете, Исаак откажет, сир?
— Посмотри на берег.
Я посмотрел поверх пяти киприотских галер, расположившихся между нами и островом, и увидел нечто вроде наскоро сооруженной стены, шедшей вдоль песчаного пляжа. До меня стало доходить.
— Он уже решил драться.
— Вот именно.
Атаковать укрепленные позиции, высаживаясь с моря, — дело крайне рискованное, и, однако, в голосе короля звучала радость.
У меня же, должен признаться, похолодело внутри.
Глава 11
Де Шовиньи отсутствовал недолго. Когда он поднялся по веревочному трапу, его мрачный вид сразу сказал обо всем.
Ричард подошел к нему:
— Исаак ответил отказом?
— Хуже того, сир. Обругал меня по-гречески — слов я не понял, а толмач не решился переводить. А потом заявил, что король Англии для него — пустое место, и велел убираться.
На шее короля задергалась жилка.
Я ожидал, что Ричард взорвется. Но вместо этого он взревел:
— К оружию!
Запели рога. Воины облачались в хауберки. Рис находился на грузовом судне, поэтому я провозился с доспехами дольше обычного. Кожаные ремешки на коленях, удерживавшие кольчужные чулки, забот не доставили, а вот те, что завязывались на запястьях, требовали двух пар рук. Я огляделся, высматривая того, кто мог бы помочь. Ричард заметил это.
— Роберт, ты ведь поможешь Руфусу?
Король, конечно, знал о нашей с Фиц-Алдельмом взаимной неприязни. По большей части он не обращал на нее внимания, но в некоторых случаях вроде этого пытался сблизить нас.
Отказать государю Фиц-Алдельм не мог. Угрюмым жестом он велел подать ему руку. Ричард наблюдал, поэтому я подчинился. Фиц-Алдельм взял с моей ладони ремешок и обвязал им запястье, но туже, чем следовало.
Я сжал кулак, поводил рукой вправо и влево:
— Ослабь.
Осклабившись, рыцарь исполнил мою просьбу, потом подвязал другое запястье. Благодарить его я не стал.
Наши взгляды встретились. Добрые чувства в них напрочь отсутствовали.
— Мы будем плыть в неустойчивых лодках. Смотри, не свались за борт. Под грузом доспехов даже такой хороший пловец, как ты, не справится.
Раскаленная добела ярость вспыхнула у меня в груди.
— Только попробуй, Фиц-Алдельм, и пойдешь ко дну вместе со мной, клянусь Богом и всеми его святыми.
Мой противник слегка скривился, пробормотал в ответ какую-то гадость, но мы оба понимали, что победа осталась за мной. Он не стал садиться в королевскую лодку, где, кроме Ричарда, разместились я, де Бетюн, де Шовиньи и с полдюжины арбалетчиков, а спустился во вторую посудину.
Действовать будем самым простым образом, оповестил нас король. Сначала идем к кораблям киприотов и осыпаем их стрелами. Затем делаем то же самое с берегом. Приказ передавался от шлюпки к шлюпке. Настало тревожное, но заманчивое ожидание.
Это безумие, думал я, направить пестрое сборище гребных лодок на превосходящие силы врага. Но, воодушевленный уверенностью Ричарда, я отбросил страхи.
На носу лодки могли встать только два арбалетчика. Пока эти двое стреляют, остальные четверо перезаряжают. Таким образом, объяснили они королю, им удастся непрерывно обстреливать грифонов. Он подбодрил солдат и сказал, что полагается на них — нам надо успешно высадиться на берег. Арбалетчики заулыбались и закивали. Что-то подобное король заявил и гребцам, и те встретили его слова так же горячо. Его способность вдохновлять простых людей в ту минуту, когда их мир готов был сорваться в кровавую круговерть, всегда поражала меня.