На второй день вечером настала желанная прохлада. Рис предложил попытать счастья и половить рыбы с крепостной стены, как мы делали в Мессине. Поскольку встречи с Джоанной не предвиделось — она часто уединялась с Беренгарией, — я охотно согласился. Де Дрюн тоже пошел. Выудив с полдюжины рыбин и выпив флягу вина, мы увидели, как с востока подходит отряд кораблей. Рис, зоркий, как сокол, первым заметил вымпелы с королевскими лилиями на мачтах.
— Они от Филиппа, — сказал я, сматывая удочку. — Пойдемте в порт и встретим их.
Моя догадка оказалась верной. На борту флагманского судна находились посланцы Филиппа Капета: епископ Бове и рыцарь с мощной, как у быка, шеей, по имени Дрого де Мерло. Их удивило, что у трапа их встречают трое рыбаков, пусть и говорящих по-французски. Я был наслышан о епископе, известном своей порочностью, кузене Филиппа Капета. Это он устроил незаконный брак между Конрадом Моферратским и злосчастной Изабеллой, женой Онфруа де Торона. Дородный круглолицый епископ глядел на Риса, раздевшегося из-за жары до пояса, взглядом более приязненным, нежели просто дружеский. Рис, неискушенный в таких материях, ничего не заметил. Я отправил его раздобыть коней для французских послов, а де Дрюну поручил известить короля о нежданных гостях.
Я не горел желанием вести беседу с извращенным и бессовестным епископом, но очень хотел услышать о делах под Акрой. Удача мне не улыбнулась. То ли де Мерло не расслышал, что я рыцарь, состоящий при Ричарде, то ли счел, что стоит выше меня. Возможно, и то и другое, подумал я после второй безуспешной попытки втянуть его в разговор. Неотесанный французский чурбан, решил я и, обратившись мыслями к Джоанне, принялся насвистывать любовную песенку.
Рис вернулся с Филипом, каждый вел в поводу двух запасных лошадей. Лучшим из четырех коней был мой ронси; де Мерло направился прямо к нему. Я с огромным удовольствием сообщил, что этот конь мой, а он может выбирать любого из трех остальных. По дороге до крепости, где размещался король, француз дулся, как маленький ребенок, но я не обращал внимания. Уверенный, что привезенные ими вести не порадуют Ричарда, я не был склонен рассыпаться в любезностях.
Когда мы подошли к большому залу, майордом попросил нас подождать. Намеренная задержка — король всегда одевался быстро. Но вот Ричард появился, и стало ясно, что он стремится произвести впечатление на посланцев. Поверх туники из розовой парчи был наброшен плащ, расшитый маленькими полумесяцами, белыми на серебре, среди них виднелось множество блестящих кругов, похожих на золотые светила. На шелковом поясе висел дорогой меч с золотым эфесом, в отделанных серебром ножнах. Гриву волос прикрывала алая шапка с птицами и зверями, вышитыми золотой нитью, а в руке он держал скипетр из слоновой кости, подчеркивавший его положение. Вид, радующий глаз, и весьма величавый.
Представив французских посланцев, я отошел в сторону. Ричард кивком поблагодарил меня; Фиц-Алдельм, заметив это, скривился. Я подмигнул ему, отчего он помрачнел еще сильнее.
Оба гостя преклонили колена — епископ при этом изрядно пыхтел — и представились.
— Вас прислал Филипп? — спросил Ричард.
— Воистину так, сир. Он шлет вам самый радушный привет, — сказал епископ с угодливой улыбкой.
Он все меньше нравился мне.
— Как и я ему, — произнес Ричард искренним тоном. — Что за послание поручили вам передать?
— Король построил многочисленные осадные машины, сир, и дни напролет обстреливает из них укрепления Акры, нанося им серьезный урон.
— А брешь удалось проделать? — На лице Ричарда вспыхнуло острое любопытство. — Как его приступы?
— В стенах есть несколько мест, подходящих для штурма, сир, но король пока не двинул войска вперед. Он ждет вас.
— Столько времени? — воскликнул Ричард. — Да я эти новости слышал несколько недель назад! Чем занят Филипп от рассвета до заката — штаны просиживает?
Епископ надул губы, де Мерло побагровел. Они переглянулись.
— Король требует, сир, чтобы вы как можно скорее пересекли Греческое море и прибыли под Акру, дабы сообща начать решительный приступ, — сказал епископ.
— Требует?